испарения влаги из «узких скважин» она будет пополняться в них за счет притока из «широких скважин». Точку зрения Костычева разделял и Измаильский. Он писал (1894, 122): «Верхний слой почвы, теряя часть влаги через испарение, при извест- ных условиях'может вновь пополнить эту потерю за счет влаги более глубоких слоев, которая, в силу капиллярности, поднимается до высы- хающей поверхности почвы. Таким образом, уменьшение влаги в почве в силу одного только испарения ее с поверхности происходит не только на счет влаги верхнего слоя, но и на счет запаса ее в более глубоких слоях». Не могло интересующее нас явление укрыться и от острого взгляда та- кого вдумчивого естествоиспытателя, каким был Высоцкий. Из своих наблюдений в Велико-Анадоле он сделал вывод о том, что (1898, стр. 26 и сл.) «испаряющаяся с поверхности и притекающая снизу вверх путем капиллярности влага выносит растворимые в ней вещества на поверхность почвы...». У Высоцкого было совершенно отчетливое представление о том, что влага в черноземах не связана с грунтовыми водами, т. е. находится в форме подвешенной (хотя этого термина он и не употреблял). Поэтому мы вправе сделать из приведенной цитаты вывод, что, по мнению Высоц- кого, подвешенная влага способна к восходящему передвижению при испарении. Несколько ниже Высоцкий даже приводит предельную вели- чину «капиллярной влажности» подпочвы в Велико-Анадоле, допускаю- щей свободную циркуляцию жидкой воды и растворов, которая по его наблюдениям равна 15% (вероятно, от веса влажной почвы, что соответ- ствует 17,6% от веса сухой почвы.— А. Р.). Вильямс держался той же точки зрения, говоря, что в бесструктурной почве, «...как только на поверхности почвы обособится более сухой слой, к нему тотчас устремится вода из ближайшего нижнего слоя, и под влия- нием создавшейся разности напряжений влажности вся масса воды _ почвы устремится к ее поверхност и» (1940, стр. 273). В большому сожалению, глубоко верные, как мы увидим ниже, пред- ставления Костычева, Измаильского, Высоцкого и Вильямса, хотя и были основаны на наблюдениях в природе, но в работах этих исследователей не были подкреплены экспериментальными данными. Только этим можно объяснить тот факт, что позднейшие исследователи и среди них такие крупные ученые, как Коссович, Ротмистров, Лебедев и другие, пришли к прямо противоположной точке зрения, которая, однако, как будет по- казано ниже, оказалась ошибочной. Коссович, которому мы обязаны установлением понятия о наименьшей влагоемкости почв, прямо писал, что «...влажность почвы, соответствую- щая наименьшей влагоемкости, неспособна передвигаться в почве» (1904). Такое утверждение сделается совершенно понятным, если мы вспомним, что Коссович представлял себе, что влага при наименьшей влагоемкости содержится в виде изолированных скоплений стыковой влаги. Ротмистров в первых своих исследованиях (1904) допускал возможность восходящего передвижения подвешенной воды при испарении в пределах первого метра. Но в дальнейшем он резко отмежевался от этой точки зре- ния. В своей работе «Сущность засухи», он отказывается от установлен- ного им ранее понятия ‹«критического горизонта» и заявляет, что Воз- можность подъема воды из глубоких слоев на поверхность в силу капил- лярности является ‹«...превратным представлением, перешедшим из ли- тературы, можно сказать, в обиход» (1913). Ротмистров поясняет при этом, что при неполной насыщенности почвы водой последняя находится в почве «... В виде отдельных капель, больших или малых, разобщенных друг от друга воздухом», т. е. представляет себе состояние этой влаги совершенно так же, как и Коссович. 237