592
ми и прочими собственниками денежных капиталов, а бывшие вла-
дельцы юридически признанных «арендных» держаний низводились
до положения бесправных издольщиков и других категорий земле-
дельцев, не располагавших никакими «арендными» правами. Так воз-
водились в Индии «бастионы» издольщины и другой не регулируемой
законом аренды. Таким образом, экспроприация крестьянства в Ин-
дии при системе заминдари происходила вовсе не в форме лишения
его земли как объекта хозяйственной деятельности, а в форме низ-
ведения землепользователей, обладавших реальными правами защи-
щенного «арендного» держания, к статусу все менее защищенного
«арендатора», вплоть до позиции, имеющей «нулевое» значение, т.е.
до статуса «арендатора по своей воле» («{епап!-а!-у/Ш»); процесс
такого 
«нисходящего» 
движения 
— земельных — прав — крестьян-
арендаторов открывал путь к взвинчиванию величины (массы) земель-
ной ренты, которую присваивала корпорация землевладельцев —
«посредников».
В итоге полуторасотлетнего развития аграрных отношений в
колониальный период в Индии сложились районы (например, округ
Бакаргандж, Бенгалия), где между заминдаром, стоявшим наверху, и
крестьянами, непосредственно обрабатывавшими землю, расположи-
лось до 50 слоев паразитарных рентополучателей, деливших между
собой взимаемую с крестьян земельную ренту'“.
В результате ликвидации иерархического землевладения, за-
вершившейся к началу 60-х годов, 20 миллионов арендаторов (лиц,
имеющих законом признанный статус «арендатора») вступили в непо-
средственные отношения с государством. «Феодальная власть» за-
миндаров и иных суб-владельцев над статусными арендаторами и в
более широком смысле — в деревне в целом была устранена. И это
было важнейшим достижением реформы. Национальная комиссия по
сельскому хозяйству имела веские основания заключить: «Обуздание
4 Сложность рентных отношений и тесное переплетение владельческих прав
этих паразитарных рентополучателей широко известны. Например, какой-нибудь суб-
владелец в поместье А может иметь владельческие права какого-либо суб-владельца в
поместье Б, права райята в поместье В и т.д. и т.п. В этом отношении весьма харак-
терно показание одного из свидетелей Королевской комиссии по сельскому хозяйству
в Индии (1928 г.). «Я могу сидеть в Калькутте, — утверждал он, — и быть владель-
цем пая какого-либо поместья. Стоимость пая 1-2 или 3 анна (1 анна = 1/16 рупии), и
мне неинтересно знать, улучшается ли это поместье. Я хочу из него извлечь деныи.
Это просто система извлечения ренты. Люди идут в суд и покупают там с аукциона
поместья. Они не знают, где оно находится. Это только пай в 1 анна... Это просто
значит, что вы имеете право на столько-то рупий или анна из всей собранной ренты»
(Материалы Королевской комиссии по сельскому хозяйству в Индии. Т.1. М., 1935, с.
123).