383
сельскохозяйственного производства в этот период была адекватным
результатом процессов складывания убыточной формы хозяйственной
деятельности как устойчивого явления, причем захватывавшего все
новые участки экономического пространства аграрного сектора. Ее,
этой формы, оплотом было самое крупное, «социалистическое», хо-
зяйство агросферы, сосредоточивавшее к середине 80-х годов свыше
3/4 производства валового сельскохозяйственного продукта (см. табл.
Ш-9).
Безусловно, зловещую роль в самом появлении в аграрной
экономике СССР устойчивого феномена убыточности сыграла неод-
нократно отмеченная ЦСУ СССР практика, исходившая из глубинных
основ экономического мировидения кратократии, — именно практика
безвозмездного перекачивания части продукта, произведенного в
сельском хозяйстве, в «другие отрасли» национальной экономики (см.
выше). Вместе с тем отрицательная динамика условной нормы при-
были в этот период отразила также усилившееся воздействие на сель-
скохозяйственное производство генераторов затратности экономиче-
ского роста, вздымавшуюся волну активности которых на пороге рас-
пада СССР (конец 80-х годов) частично, с огромными издержками,
удавалось гасить, как отмечалось, лишь «пожарными» методами госу-
дарственной экономической политики.
Итак, монстр затратной экономики укреплялся на протяжении
по существу всех лет аграрной индустриализации (так и не завершив-
шейся ко времени распада СССР; см. гл. Г). Результатом его «работы»
оказался 
удивительный 
парадокс: 
общественное 
(«социалистиче-
ское») хозяйство агросферы демонстрировало поступательный рост
(особенно в растениеводстве) технологической производительности
труда (увеличение выхода продукта на единицу затраченного време-
ни) при одновременном увеличении или — по меньшей мере — со-
хранении на прежнем уровне стоимостных затрат на единицу произ-
веденного продукта. Рост затратности производства «съедал» плоды
роста производительности труда!
По этому поводу, как бы продолжая выдвинутую Я.А. Певз-
нером мысль о губительных последствиях использования в практике
ценообразования идеологии «затратной экономики», т.е. исчисления
цены продукта от величины затрат, а не от полезности таких затрат,
проверенной рынком, Всемирный банк в своем отчете об обследова-
нии сельскохозяйственной экономики России рубежа 80-х — 90-х го-
дов саркастически заключает: «Продолжение процедуры приплюсова-
ния издержек при формировании цены несовместимо с задачей повы