343
А, во-вторых, «пролетарское государство (т.е. власть. — Авт.) и пролетар-
ское хозяйство представляют собой единое целое в полном смысле этого сло-
ва (выделено нами. — Авт.) ... Власть пролетарского государства, которая
распространяется на прибавочный продукт частного (здесь читай: обще-
ственного коллективизированного. — Авт.) хозяйства ... не только является
сама орудием первоначального накопления, но и постоянным резервом этого
накопления, так сказать, потенциальным фондом государственного хозяйства
(выделено нами. — Авт.)»®. Яснее не скажешь!
Не рыночные цены, а произвольно устанавливаемые кратокра-
тией соотношения ценовых фантомов (знаковых цен) определяли ис-
тинные (реально действовавшие) пропорции межотраслевого (по су-
ществу межукладного хозяйственного) обмена в тогдашней россий-
ской (советской) экономике. Отсюда следует, что сам феномен эф-
фективности хозяйственной деятельности в агросфере становился в
таких условиях функцией той силы, с какой Власть творила произвол
в распределительном процессе национального воспроизводства.
Далее. Внерыночное хозяйство, направляемое и регулируемое
кратократией по ее воле, посредством всеохватывающей системы
экономических, политических, идеологических рычагов воздействия,
вызвало к жизни такой специфический депрессор эффективности тру-
да, как затратность производства. Губительное влияние феномена
затратности, принявшего устойчивый характер, с наибольшей силой
проявилось в сельском хозяйстве СССР (в частности, России) на этапе
перехода его к индустриальной стадии экономического роста — с
60-х годов ХХ века, особенно в 80-х годах.
Но почему же именно в эпоху индустриализации (аграрной в особен-
ности) — гораздо болезненнее, острее, чем в любые другие предшествующие
эпохи экономического роста — обнаруживает свою актуальность вопрос о
необходимости соизмерения производственных затрат и их полезного эффек-
та, о нахождении оптимального (т.е. максимально выгодного для общества)
соотношения между издержками и результатами хозяйственной деятельно-
сти? Напомним некоторые аксиоматические истины.
Переход к индустриальной форме труда как главенствующей форме
означает, помимо прочего, качественное изменение характера производи-
тельного потребления и всех его механизмов сверху донизу: последнее насы-
щается средствами производства индустриального происхождения; проис-
ходит накопление (сопровождающееся процессами регулярного обновления)
основного капитала (основных фондов при «социализме»), отныне образую-
щее главный технологический ресурс роста производительной силы труда и
% Там же, с. 130.