тайги, основной сельскохозяйственной зоны страны, вызвал опасное
обезвоживание — торфяной 
— залежи — и — ландшафтов, — ускоренное
биохимическое 
разложение органического 
вещества торфа, 
пожары,
ветровую эрозию. После полной сработки торфа на дневной поверхности
оказались 
кварцевые 
оглеенные 
пески, 
бесплодные 
известковые 
и
мергелистые 
горизонты. 
При 
этом 
в 
грунтовые 
воды 
поступали
значительные массы нитратов, обусловившие евтрофикацию водотоков и
водоемов.
Следует отметить, 
однако, 
что 
в 
России 
применение 
способа
самотечного осушения низинных болот с помощью глубоких каналов не
получило широкого распространения. Однако в Белоруссии, где глубокое
осушение в 60-е годы было широко внедрено в сельскохозяйственную
практику, 
за 
короткий 
отрезок 
времени 
(10-14 
лет) 
произошло
уничтожение 
более 
150 
тыс. 
га 
исходно 
плодородных 
осушенных
низинных 
торфяных 
почв. 
Их 
основные 
— массивы — выпали — из
сельскохозяйственного использования.
Следует подчеркнуть, что явления быстрой деградации и полного
исчезновения осушенных торфяных почв на мелиорированных массивах
возможны 
практически 
повсеместно 
при 
неконтролируемом 
режиме
грунтовых вод на системах и с неглубоким залеганием регулирующих
осушителей (2.16). Такого рода явления обычно возникают в период
летней межени при максимально низком уровне грунтовых вод. В этом
случае при периодическом и непродолжительном (1-1,5 месяца) отрыве
капиллярной каймы от нижней границы торфяной залежи возможно ее
возгорание. В отличие от неосушенных территорий пожары на осушенных
болотах приводят к полному выгоранию торфа до минерального дна. В
результате формируются разнообразные пирогенные образования нередко
с высокой исходной щелочностью (Зайдельман, Банников, Шваров, 1998,
1999). 
Территории 
сгоревших 
болот 
малопригодны 
для
493