— 850 — со стороны лиц, считавших за доказанное, что чернозем есть почва растительно-наземная. Так, академик Карпинский переносил центр тяжести вопроса на материнские породы, отмечая, что чернозем при- урочен к лессовой области, и что в том случае, „когда на породе, по литологическим свойствам приближающейся к лессу, непосред- ственно залегает растительная земля, последняя является или сходной с черноземом, или настоящим черноземом“1). Штукенберг, исследуя юго-восток России, указал, что чер- нозем приурочен лишь к областям, где нет соленосных каспийских пород. На последних залегает полынная степь, нёе покрытая черно- земом, а к северу от граниды соленых каспийских осадков—-ковыль- ная черноземная степь. Совершенно особняком среди ученых, решавших вопрос о гене- зисе чернозема, стоял дерптский профессор К. Шмидт, которого ‘интересовал, в сущности, не столько вопрос о происхождении самого чернозема, сколько его материнской породы. В силу этого он не касался органической составной части черноземных почв, а только минеральной. Штудируя состав некоторых черноземов и параллельно состав финляндских и днепровских кристаллических пород, он пришел к Заключению, что минеральная составная часть черноземов ближе напоминает состав гранитов южной кристаллической полосы, чем состав финляндских пород. Отсюда вывод: черноземы и подстилающая их порода образовались от выветривания верхнего слоя днепровской гранитной возвышенности. Необоснованность этой гипотезы в настоящее время настолько очевидна, что нет надобности дольше на ней оста- навливаться. | Из всего изложенного видно, что если . растительно-наземное происхождение чернозема и было твердо установлено работами Р уп- рехта, тем не менее вопрос о черноземе далеко не был решен во всей его полноте, и за более обстоятельную разработку этого вопроса ВЗЯлЛСяЯ Докучаев опубликовавший в 1883 году капитальную работу под заглавием: „Русский чернозем“. Докучаеву предстояло решить три главных вопроса, а именно: способен ли лес образовать чернозем, представляют ли лессовые по- роды необходимое условие для развития чернозема, и, наконец, дей- ствительно ли климат, как это считал Рупрехт, не играл никакой роли в развитии черноземных почв. На первый вопрос Докучаев, как и Рупрехт, отвечает от- рицательно, частью на основании собственных наблюдений, частью на основании заключений Ляйеля и Леваковского. По замеча- нию первого, „леса могут быть так же густы и высоки, как в Бразилии, и населены мириадами четвероногих птиц и насекомых, и все-таки, по окончании десяти тысяч лёет, пласт чернозема в несколько дюймов толщиной составит единственный остаток от всех этих мириад деревьев, листьев, цветов и плодов,—-от бесчисленных скелетов птиц, четверо- ногих и пресмыкающихся, населявших плодородные пространства“. Леваковский, изучая Таврические горы, замечает, между прочим, что леса, искони населявшие известные полосы этих гор, не только не образовали здесь настоящего чернозема, но даже не произ- вели хоть сколько-нибудь значительных скоплений перегноя вообще. С точки зрения современного почвоведа примеры бразильских и таврических лёесов не могут представляться убедительными, так ') На важное значение лёсса в вопросе о формировании чернозема указывали также Конткевич и Агапитов. Как известно, проф. Гильгард держался мне- ния, что чернозем может быть только на породах, содержащих углекислую известь.