— 349 — {„чернозем представляет вопрос ботанический“, заявлял этот ученый в самом началё своего классического труда о черноземе). Разобрав доказательства, прёдставленные защитниками морской и болотной гипотез, и найдя их несостоятельными, Рупрехт останавливается над теми соображениями, согласно которым чернозем мог произойти из лёесной растительности. Не находя ни одного доказательства в пользу существования лесов в русских степях, Рупрехт отвергает и эти соображения. Микроскопические исследования Вейссе, заявляет он, над 300 образчиками чернозема из 30 различных мест не открыли ни малейшей частицы древесных корней. Правда, это возражение Рупрехта могло бы показаться в настоящее время несущественным, и защитники бывшего существования лесов могли бы с полным пра- вом утверждать, что время, протекшее с момента уничтожения лесов до современного Рупрехту периода, могло быть достаточным для того, чтобы превратить в бесформенный гумус все древесные остатки; но справедливость взгляда Рупрехта этим, конечно, не уничто- жается, так как существуют в его пользу и другие доводы. Окончательным выводом Рупрехта является положение, что чернозем образовался из степной травянистой раститель- ности и, как растительно-наземная почва, представляет полный ана- лог северным дерновым почвам. Последние, однако, отличаются зна- чительно меньшей мощностью и более светлым цветом. Поставив ‚вопрос, почему северные почвы тоньше и бледнее черноземных, Рупрехт, при решении его, не счел возможным обосноваться на одном различии флор, под влиянием которых формировались те и другие почвы, а привлек еще и вспомогательный фактор, в виде воз- раста, и старался подыскать доказательства В пользу того, что черноземная флора древнее, чеём северная флора. Влияние климатиче- ских условий Рупрехт совершенно отрицал. Как бы ни был односторонне решен Рупрехтом вопрос о про- исхождении чернозема, большая заслуга этого исследователя в том, что он первый обстоятельно развил теорию растительно-наземного происхождения черноземных почв и сдал в архив морские гипотезы, а отчасти и болотные. Говорим: „отчасти“, потому что гораздо позже Рупрехта, хотя и в иной форме, чём Эйхвальд и Вангенгейм фон Квален, исследователи пытались рассматривать чернозем если и нё в качестве болотной почвы, то во всяком случаё, как почву, возникшую при условиях избыточного увлажнения. Не касаясь пока этих позднейших болотных гипотез (0 взглядах Орта было упомянуто несколько вышеёе), укажем, что и другое по- ложение Рупрехта, а именно невозможность образования чернозема под лесами, также впоследствии подвергалось переоценке. Богда- нов, присоединяясь к мнению Рупрехта о растительно-наземном происхождении чернозема, не соглашался, однако, исключить участие лесной растительности в образовании этой почвы, считая, что Р уп- рехт нёдостаточно проанализировал этот вопрос. Обсуждая теорети- чёски условия накопления гумуса в лёсу и в степи, Богданов при- ходит к заключёнию, что леса должны накоплять гораздо больше органических остатков, а следовательно, и гумуса от них должно образоваться больше, чем от бедной растительности сухой степи. Сам исследователь под лиственными лесами бывш. Симбирской (ныне Ульяновской) и Саратовской губерний наблюдал` почву, которая, по его словам, была неотличима от чернозема. Неполнота толкований Рупрехта вызывала в свое время и дру- гие объяснения факта накопления гумуса в черноземе, опять-таки