Государство 
и 
Правительство 
высоко 
оценивали — труд — ученых-
мелиораторов. За этот период научные разработки только с участием ученых
ВНИИГиМ были удостоены 5 Государственными премиями в области науки, 7
премиями Совета Министров СССР и Правительства Российской Федерации,
многие ученые награждены орденами 
и медалями, являлись Лауреатами
выставок ВДНХ и ВВЦ.
УДК 631.6
НАС ПОЗВАЛ МАЙ 1966-го
Г.С. Урванцев
Газета «Российская земля», Москва, Россия
В тот далекий 1965 год я работал в Госкомитете по профтехобразованию,
годом раньше переведенный из Ташкента в Москву.
В один из мартовских дней, придя с работы, я включил радиоприемник -
шла трансляция 
выступления 
генерального 
секретаря Л.И. 
Брежнева 
на
состоявшемся в марте того года, пленуме ЦК КПСС, под названием «О
неотложных мерах в сельском хозяйстве». Я слушал нового вождя, вспоминал
студенческую 
целинную 
эпопею 
и 
импровизированную 
сцену 
из 
двух
грузовиков с опущенными бортами, на которой десять лет тому назад, под
Кустанаем, видел этого человека и слышал его зажигательную речь. В этот раз
голос Брежнева был спокойным, рассудительным и каким-то назидательным.
Иногда казалось, как говорят, что он бил не в бровь, а в глаз. Говорил о вреде
хрущевского субъективизма, о вреде необоснованных перестроек в сельском
хозяйстве.
Новый лидер заявил 
об увеличении закупочных цен на зерно 
по
некоторым регионам в два раза. Это было донельзя своевременным - своими
глазами видел, 
в 
какой нищете находились колхозники Сибири, Урала,
Нечерноземья. Он говорил об уменьшении заданий по закупкам зерна. Все это
означало, что в хозяйствах останется хоть какая-то часть урожая, а за свезенное
в «закрома Родины» зерно колхозники хоть что-то теперь получат. Звучали
слова и о «рентабельности», «хозрасчете», хотя на практике, как до того, так и
до другого будет дистанция огромного размера. Как и Хрущев, Брежнев был
заложником непререкаемого постулата о том, что «наше сельское хозяйство
базировалось на самой передовой общественной системе». Только вот в этой
самой передовой системе крестьянин почему-то не хотел работать, находился в
нищете, а сельская молодежь бежала в города. Но об этих вещах новый генсек
тогда не сказал ни слова.
По зову сердца
Подгоняемое — неустроенностью 
московского 
быта, 
было 
принято
окончательное решение: возвращаюсь в Ташкент. Я тогда не мог знать, что
через год состоится другое событие, другой партийный пленум, ставший
14