добывания пищи, что, однако, не является специфической особенностью
Средневековья. По оценке Броделя, от 80 до 90% мирового населения между
ХУ и ХУШ вв. было занято производством продуктов питания: "Между ХУ-
ХУШ столетиями мир состоял, главным образом, из крестьянства - от 80 до 90%
людей жили исключительно от земли". Приведенные данные нуждаются в
одной оговорке. Хотя от 80 до 90% средневекового населения занималось
сельским 
хозяйством, 
им 
приходилось 
выполнять 
немало 
иной 
работы.
Крестьяне сами отвозили продукты на рынок и сами их продавали. Их жены не
только помогали им в полевых работах, но также пряли, ткали, шили и готовили
пищу. В случае необходимости крепостные строили или чинили дороги. То есть
сельскохозяйственная специализация была далеко не такой полной, как в Новое
время. Так что статистика, утверждающая, что от 80 до 90% населения было
занято в сельском хозяйстве, должна быть несколько скорректирована, чтобы
стать сопоставимой с современной статистикой, согласно которой в этом
секторе занято только 5% населения.
То, что производством продуктов питания занята столь большая часть
населения, свидетельствует о ненадежности снабжения продовольствием; это и
было основной угрозой для жизни в средневековом обществе. К ещё большей
уязвимости вела концентрация на зерновых, а в результате благополучие
зависело 
от урожайности одной-единственной культуры, что 
напоминает
ситуацию 
с 
монокультурами на 
тропических 
и 
субтропических 
землях.
Жизненная 
база 
европейского 
общества 
покоилась 
на 
узкой 
и 
опасно
нестабильной основе, и человек столетиями стремился расширить и упрочить
эту основу.
Неурожай мог быть местным - по причине засухи, нападения на поля
насекомых-вредителей или появления войск, - и тогда его последствия можно
было смягчить закупками и подвозом продовольствия откуда-либо поблизости.
О 
крайне 
низких 
возможностях 
средневековых 
торговли 
и 
транспорта