отношению ведомств, и, особенно, военного, экспедиция могла уже 28 июля покинуть
Ташкент.
В виду большой трудности передвижения по завалу и берегам озера, было решено
произвести фототеодолитную съемку. Фототеодолит Цейсса с принадлежностями был
предоставлен Межнацводхозом. Для удобства передвижения по озеру было решено
пользоваться брезентовыми лодками и плотом из поплавков. Одна лодка системы
Иолшина и 20 поплавков системы Полянского были предоставлены военным ведомством,
и еще одна лодка была изготовлена в мастерской Афанасьева в Ташкенте. Последняя
оказалась довольно неустойчивой, особенно при волнах. Поэтому к ней с боков
прикреплялось по одному поплавку, после чего она прекрасно противостояла даже
сильным волнам. 16 поплавков подвязывались к решетке, сделанной из & березовых
жердей, срубленных в роще у к. Ирхт (Зырк), и таким образом, получался довольно
устойчивый плот с грузоподъемностью до 30 пудов. Плот вела лодка Иолшина.
В состав экспедиции, кроме ее начальника, О.К. Ланге, входили: инженер-
гидротехник А.Н. Волков, инженер для топографических работ Н.Ф. Тейхман, инженер
для гидрометрических работ Т.М. Щеулов, техник, десятник, 5 рабочих и переводчик. На
месте работы, кроме того, привлекались местные жители.
В г. Оше экспедиция погрузилась на конный караван и 3-го августа в составе 11
сотрудников и каравана в 17 вьючных лошадей вышла из Оша. Благодаря содействию
помощника начальника Памирского отряда т. Новицкого, лошади были заарендованы
чрезвычайно дешево - по 56 р. с головы, считая в этой плате и корм, и уход (при караване
было 4 человека) и 3-х запасных лошадей.
На Памирский пост экспедиция прибыла 13 августа, сделав на пути одну дневку в
Алайской долине, для того чтобы подкормить лошадей, так как по словам караванщиков,
на Памире корма были плохие.
Частью в кооперативе на Памирском посту, частью на базаре в расположенном
около поста городке Мургаб, экспедиция пополнила свои запасы провианта. В городке же
были наняты два проводника-таджика к завалу. 
Один из 
них оказался жителем
затопленного кишлака Сареза, а другой - одним из 3-х спасшихся от погребения под
завалом нижнего кишлака Усой, проводивших ту ночь в Сарезе — в то время он был
мальчиком лет 12.
Близ Памирского поста был измерен расход р. Мургаба, который оказался 15
августа равным 80.07 м. Реку Мургаб мы застали здесь в половодье, но наибольший
паводок, по словам жителей, к этому времени уже прошел.
16 августа экспедиция отправилась далее по маршруту на Яшиль-куль и перевал
Боргамал (Буромал). По берегу вдоль Яшиль-куля не удалось пройти, т.к. стояла высокая
вода, подтопившая тропу. В устье р. Большой Марджанай свернули на север, через ущелье
Дувак-дара перебрались на р. Малый Марджанай и по долине последнего спустились к
нижнему концу озера, затратив в пути лишний день.
Недалеко от Сарезского озера при подъеме на перевал Лянгар-куталь экспедиция
встретила таджика Нияза Кабулова, сына многолетнего наблюдателя за Усойским завалом
и Сарезским озером, умершего в 1925 г. Он оказал экспедиции большие услуги в качестве
охотника, снабжая ее продовольствием, а по отъезде экспедиции продолжал наблюдения
по поставленным рейкам.
К Ирхтскому заливу Сарезского озера экспедиция прибыла 23 августа (фото 3).
Здесь имущество экспедиции частью на плоту и на лодках, частью на руках было
переправлено на завал, а лошади были отправлены в Марджанайскую бухту Сарезского
озера (они прошли туда, вернувшись к Яшиль-кулю и далее через перевал Марджанай*).
Усойский завал перегородил не только р. Мургаб, но и её небольшой приток
Шадау (Шаданг)-дара, в устье которого тоже образовалось порядочное по площади озеро
с зеркалом более 0,5 км”.