водоснабжения, позволявшие во влажные сезоны соз-
давать запасы воды для засушливого периода, а также
транспортировать воду в менее обеспеченные регионы.
Наиболее крупные перебросы воды осуществляются
в рамках национальных стратегий и политических
договоренностей между странами, 
разделяющими
ресурсы одного водного бассейна (США и Мексика —
река Колорадо; Судан и Египет — Нил).
Но проблема далека от разрешения. Так, Из-
раиль — лидер в области разработок и применения
новых технологий, не решил и половины поставлен-
ных задач. Несмотря на «умное» водоснабжение, при
котором все источники объединены в единую систе-
му, а эффективность потребления воды максимальна,
страна отчаянно нуждается в дополнительных ресур-
сах. В начале нынешнего десятилетия Израиль вел
переговоры с Турцией о поставках воды танкерами
либо прокладке трубопровода по дну Средиземного
моря, но они не увенчались успехом из-за дороговиз-
ны проекта |Вигдорчик, 2009].
На Ближнем Востоке и в Северной Африке сло-
жились характерные конфликтные ситуации в от-
ношении главных рек региона между следующими
странами:
* 
Турцией и Сирией (реки Тигр и Евфрат);
* 
Египтом, Суданом и Эфиопией (Нил);
* 
Израилем, Палестиной и Иорданией (Иордан).
Так, водные ресурсы Сирии образуются главным
образом за счет стока Евфрата (11.5 млн м° в год)
и группы более мелких внутренних рек. Проблема
обеспечения водой для страны сегодня стоит крайне
остро. При этом Турция обладает крупными артерия-
ми и возможностью контролировать речные потоки
в соседние ближневосточные страны, прежде всего
в Сирию. Но резервуары стратегических вод Турции
располагаются в границах Курдистана, что представ-
ляет для страны давнюю политическую проблему.
Чтобы избежать усиления напряженности в отно-
шениях со странами-соседями из-за водоресурсного
фактора, Турция разрабатывает альтернативные ин-
фраструктурные проекты для обеспечения водой наи-
более засушливой области — юго-восточной Анато-
лии [Агаджанян, 2007]. Кроме того, она инициировала
проект «Трубопровод мира» — строительство круп-
ного водовода по подаче воды рек Джейхан и Сейхан
в Сирию, Иорданию и страны Персидского залива
[ Жильцов, Зонн, 2008].
Еще одно масштабное столкновение интересов
произошло в Центральной Азии. С одной его сто-
роны выступают «поставщики» водных ресурсов —
Таджикистан и Кыргызстан, с другой — «потребите-
ли» — Узбекистан, Казахстан и Туркменистан. Первые
используют воду для выработки электроэнергии для
внутреннего и внешнего рынков. Именно они пред-
ложили рассматривать воду как вид товара. Душанбе,
делая ставку на форсированное развитие гидроэнер-
гетики, рассчитывает к 2015 г. избавиться от энергоза-
висимости со стороны Узбекистана и экспортировать
электроэнергию в Иран, Пакистан и Индию. Подоб-
ная односторонняя водно-энергетическая стратегия
в будущем может привести к трансграничному кон-
фликту [ Мухамедзянов, 2006].
Стратегии
По данным ООН, к 2025 г. более
половины, а к 2050 г. — до трех
четвертей населения планеты могут
столкнуться с серьезным дефици-
том пресной воды
Двумя другими проблемными регионами, где
экосистемные изменения уже привели к серьезному
водному кризису, являются Китай и Индия.
Нехватка воды — одна из самых болезненных ки-
тайских проблем. По количеству воды на душу на-
селения 
страна 
занимает 
предпоследнее 
— место
в мире. Половина крупных городов Китая испытывает
острый дефицит воды, из-за чего экономика ежегодно
недополучает 11.2 млрд долл. Китай активно исполь-
зует подземные воды, но, по мнению экологов, их за-
пасы практически истощены. Проблема усугубляется
повышенной концентрацией в воде токсичных соеди-
нений. По данным Всемирного института природных
ресурсов (\/ота Кесзоигсе$ Га$шете — УУЕП), почти по-
ловина основных китайских рек настолько загрязнена
фенольными, цианистыми, ртутными и мышьяко-
выми соединениями, что их воду практически невоз-
можно использовать даже для технических нужд.
Несмотря на меры, предпринятые правительством
в 19911995 гг., когда было потрачено 1.35 млрд долл.
на обеспечение населения чистой водой, ситуация
в целом не улучшается [ Власова, 2010].
Между тем Индия делает ставку на биотопливо.
Предполагается, что к 2030 г. его использование для
транспортных нужд возрастет до 10%. Для реализа-
ции этой задачи потребуется увеличить объем воды
на орошение на 22 км`, что составляет 5% от текуще-
го сельскохозяйственного водопотребления в Индии.
Таким образом, проблема дефицита водных ресурсов
в стране продолжает усугубляться 1\У М, 2007].
Можно и дальше приводить подобные примеры,
но они по своей сути аналогичны, меняется лишь гео-
графия.
Жесткая конкуренция за воду наблюдается и меж-
ду секторами экономики. Только в одном сельском
хозяйстве 
представлены 
несколько 
сегментов 
по-
требителей. Комплексная оценка показывает, что
при сохранении современных объемов производства
сельхозкультур, используемых в качестве биотопли-
ва, мировое потребление воды аграрным сектором
к 2025 г. может удвоиться 1\УМЦ, 2007].
Своей доли требует развитие энергетики, ведь
со временем энергопотребление будет только увели-
чиваться. Особая статья расходов — биоэнергетика.
Появляются другие новые секторы, которые также
могут претендовать на столь дефицитный ресурс.
Пятая — часть 
населения — мира,
т.е. более 1.3 млрд чел., живет
в регионах физического дефицита
воды
2010 
| Т. 4. No 2 
| ФОРСАЙТ 
| 
7