природных 
экосистем 
существовать 
не 
может. 
Как 
уже
рассматривалось 
ранее, 
все 
виды 
МГВО 
— 
это 
части
урбосистемы, 
эволюционировавшие 
В 
ее 
составе.
Следовательно, как это ни парадоксально звучит, формирование
местообитаний для живых организмов в водной среде МГВО и
на территории, их окружающей, представляет собой один из
аспектов техногенеза. Представление о данных рефугиумах как
об «островках» природной среды неправомерно и может стать
причиной некорректной интерпретации наблюдаемых явлений.
Так, многие МГВО в зимний период имеют температуру воды,
значительно 
превышающую 
естественный уровень. 
Именно
тепловое загрязнение, вызванное как отепляющим эффектом
самого города, так и сбросом подогретых стоков, обуславливает
возможность зимовки в МГВО ряда видов водоплавающих птиц
(Авилова и др., 1994). Существеннейшим образом отличается и
видовой состав водных сообществ. Причем это не обедненный
вариант биоты природных водоемов небольшого масштаба.
Зачастую 
в 
МГВО доминируют 
иные 
виды, 
попавшие 
в
результате 
ИХ 
целенаправленной 
интродукции 
ИЛИ
биологических — инвазий, — сопутствующих — человеческой
деятельности”. 
В 
обоих 
случаях 
эти 
процессы — можно
рассматривать как биотический техногенез (целенаправленный
или стихийный). Почвенный покров, окружающий МГВО, как
правило, представлен специфическими городскими почвами —
урбоземами (Герасимова и др., 2003). В произрастающей на них
флоре также значимую роль могут играть различные вселенцы.
В то же время местообитания, формирующиеся благодаря
существованию 
МГВО, 
являются 
важнейшим — фактором,
определяющим 
уровень 
биоразнообразия 
городской 
биоты.
Показателен такой пример: на базе некоторых технологических
водоемов 
и очистных сооружений искусственно возникают
водно-болотные массивы, уровень биоразнообразия которых
чрезвычайно 
высок 
(Авилова, 
2000). 
На 
одном 
из 
таких
объектов, образовавшихся благодаря функционированию одной
*°Так, типичными массовыми формами городских прудов являются элодея
канадская и бычок ротан-головешка. Эти виды проникли и в естественные водные
объекты европейской части России, но их значение в них, как правило, не столь
велико, как в МГВО.
223