"... Светлые сердца у рушанцев, 
прозрачные, 
как стекло. Всю печаль с
сердца странника снимают!"
Так в Х1 веке сказал, 
пройдя через Бадахшан, 
предтеча современных
таджикских поэтов Шо-Насыр-и-Хосроу.
Как странник, несколько раз прошедший через Рушан, 
я подтверждаю
справедливость слов большого поэта древности!
В теснинах Пянджа
Просторен Рушанский район, 
но только для тех, кто привык к теснинам.
Разве это простор, если между двумя горными склонами всего каких-нибудь пять
километров? На дно глубокой продолговатой чаши похожа в Рушане долина
Пянджа... Впрочем, разве только похожа?
"... Долина р. Пяндж, 
между к. Хыць 
(правильно: Хидз. -- П. Л. 
) 
и
Кала-и-Вомар, 
бывшее обвальное озеро, чрезвычайно живописна и красива... 
"
Эти слова написал в своем отчете геолог Д. В. Наливкин, 
впервые в 1915
году совершив путешествие на Памир.
Итак, 
Рушан -- дно бывшего озера. 
Оно существовало тогда, когда Пяндж
еще не мог пропилить грандиозный Язгулемокий хребет, когда, подпруженный им,
метался, 
ища себе выхода, 
и сворачивал вдоль хребта на запад, 
на югозапад.
Барзуд, Дирзуд, 
Барушан, 
Дерушан -- вот и все кишлаки советского
Рушана, расположенные в спокойной долине, 
там, 
где могучая река, разлившись
на множество рукавов, 
образовав травянистые острова, 
словно отдыхает перед
новой схваткой с громадами скал. Уже у Ваамта, готовясь к бою с этими
громадами, 
Пяндж собирает свои рукава в одно русло, 
словно полководец,
собирающий под одно знамя полки. Вокруг нависают утесы. Кишлак расположен
среди низвергнутых скал. Легенда гласит: на проходившего здесь
Шо-Насыр-и-Хосроу кишлак произвел такое удручающее впечатление, что он
назвал его "вамд" 
("сумасшедший") 
и добавил: 
"бебин бегузор", то-есть:
"увидев -- проходи".
Ниже Ваамта Пяндж вдруг под прямым углом поворачивается на
северо-запад. Долина стремительно сужается, 
и в конце ее, размещаясь уже на
исполинских глыбах древнего обвала, лепится красивейший кишлак Хидз. Слово
"хидз" означает "ключ". Этим кишлаком Рушан заперт как на замок. Вдоль
Пянджа к нему не подступишься. 
За Хидзом -- теснина, узкая, 
грозная,
грандиозная. 
И не зря Хидз с времен глубочайшей древности был крепостью, --
руины Кала-и-Чуби и доныне громоздятся на отвесных скалах Над кишлаком.
Словно свитый в жгут и переломленный, 
Пяндж, 
весь в пене, 
грохочет,
низвергаясь между стенами теснины, 
и слух наполнен стоном могучей,
искромсанной острыми скалами царицы рек. 
До самого Вознаута продолжается
хаос скал, 
нагроможденных древним обвалом. Последний рушанский кишлак
Вознаут зажат, как в рачьей клешне, 
в скалистых слюдяных сланцах с серым
гранитом и в гнейсовых толщах. 
Ниже по Пянджу, 
до устья Язгу-Овринги на
Пянджской тропе в пределах Западного Памира.
323