и хорогских горожан веселятся на берегу Пянджа, устраивая спортивные
состязания, 
традиционную памирскую игру "гуйбозви" 
(конное поло),
мотоциклетные и велосипедные гонки, 
скачки на бадахшанских конях. 
И сотни
других людей -- по ту сторону Пянджа -- собираются на крышах домов, 
на
скалах смотреть на советский праздник, 
размышлять обо всем том, что доступно
счастливым людям, 
установившим у себя советскую власть.
Полный день -- от утра до вечера -- требовался мне в тридцатых годах,
чтобы проехать от Хорога, через Тым и Поршнев, 
мимо афганского
Кала-и-бар-Пянджа, 
до кишлака Сохчарв, где становился на ночь лагерем мой
караван.
В 1952 году на колхозном грузовике я проделал этот же путь за час
пятнадцать минут. Я ехал сплошными садами и пашнями, 
пересекая сотни
оросительных канавок, избороздивших все склоны правобережья Пянджа. 
И та
молодежь, 
которая встречала меня в колхозах, уже с трудом представляла себе,
что такое ишаны, 
и ша, 
и халифа. Только вглядываясь в селения за рекой,
видя, 
как человек становится на четвереньки, 
чтобы подставить свою спину,
как ступеньку для ноги садящегося на лошадь 
важного господина, 
слыша, 
как
плачут женщины, 
избиваемые плетьми, 
советская молодежь понимала, 
что такое
тот старый мир, 
в каком жили деды колхозных школьников, 
в каком родились и с
каким боролись отцы.
Кишлак Сохчарв, -- над ним высятся отвесные гранитные стены --
высочайшие стены ущелья, 
и за ним Пяндж впервые после Хорога сжимается
каменными теснинами, 
и шумит, 
и ревет, 
ворочаясь с перепада на перепад, 
--
кишлак Сохчарв принял меня в один из своих плодовых садов, 
и усталый путник
у чистейшего ручья под абрикосовым деревом мог задуматься о величии того
мира, 
в котором ему выпало счастье жить. А на самой высокой вершине, 
что
ощерилась скалистым зубцом в небеса, 
я разглядел указанное мне алое
пятнышко: это был бившийся в порывах ветра большой красный флаг, -- его
утвердила там молодежь, 
назвав эту вершину над Сохчарвом пиком имени
Комсомола.
В Рушане
От Сохчарва до старинной столицы Рушана -- Кала-иВамара -- один дневной
переход каравана или, 
как ездят теперь, 
часа полтора пути в 
автомашине.
На середине этого пути, 
вправо от прежней летовки (а теперь -- кишлака)
Пас-Хуф, 
прорезью в высоких скалистых горах поднимается крутое ущелье. Там,
вверху, -- изолированная от всего мира узкая долина Хуф. Ее жителям посвятил
свои многолетние исследования известный этнограф М. 
С. Андреев. Когда в 1907
году, возвращаясь верхом из Индии в Туркестан, 
он посетил это селение
впервые, 
то оказалось, что он первый русский человек, 
проникший в эту
замкнутую, 
неведомую внешнему миру долину.
"До этого времени, -- сообщает М. 
С. Андреев, -- как это ни странно, 
но
и самое существование ее не было известно даже начальнику русского
памирского отряда, штаб-квартира которого находилась в Хороге -- километрах
в 50 от Хуфа, вверх по Пянджу... 
"
Вновь посетив эту долину в 
1929% и 1943 годах, М. 
С. Андреев получил
возможность не только написать свой замечательный труд о патриархальных
отношениях, 
о необыкновенных обычаях, 
верованиях и других особенностях
местного хуфского населения, 
но и сделать заключение об удивительных
переменах, 
внесенных в жизнь хуфцев советским колхозным строем.
Даже и в наши дни почти никто из пассажиров бесчисленных автомашин,
пробегающих из Хорога в Рушан по Пянджу, 
не заглядывает в эту долину:
тропинка, 
вьющаяся от Пянджа, 
крута. Кому придет в голову подниматься по
ней, 
если у него нет прямого отношения к делам хуфского колхоза
"Аскар-и-сурх"?..
Перед устьем Бартанга долина Пянджа широко распахивается. Береговые
склоны высоких гор отступают один от другого километра на два, 
на три. 
Воды
319