Речь старого Одильбека была очень торжественной, 
он отвечал за весь
свой народ, как в древности, 
богатыри -- палавоны, 
выходившие один на один
бороться с драконами и побеждать их. 
Он с готовностью подошел к летчикам,
наклонил голову, чтоб поверх чалмы его обрядили в летный шлем. 
Поверх халата
на него надели черное летное кожаное, 
на меху, пальто. На
руки -- меховые рукавицы, 
и затянули их ремешками. 
Одильбек стал
неузнаваем; только седая борода развевалась, когда его провели под струею
ветра от работающего винта. 
Он поднялся по лесенке сам.
За ним, 
так же одетый, 
поднялся второй смельчак, вызвавшийся лететь, 
—-
молодой дехканин Назар-Худо.
Через минуту самолет был в воздухе. Через две минуты он исчез в
раструбе ущелья Гунта. Через пять минут -- пять минут поразительного
молчания толпы -- самолет стремительно пошел на посадку и сел, 
и вся долина
Пянджа огласилась торжествующими криками огромной толпы, 
которую едва
удалось сдержать, чтобы она не хлынула, 
не раздавила на радостях самолет.
Второй рейс самолета был платным. Летели: председатель облпрофбюро
Саин-Али Наврузшоев и директор педтехникума Джават-зали-зода. 
В третий рейс
отправились заведующий областным отделом народного образования Гуломшоев и
председатель народного суда.
Самолет еще был в воздухе, когда, неожиданно для всех, 
произошло нечто
необычайное: 
со стороны Хорога показалась колонна автомашин, 
первая колонна,
пришедшая в Хорог за все времена существования города. Правда, 
за год перед
тем одна из двух впервые вступивших на Памир автомашин побывала в Хороге, 
но
мало кто из дехкан окрестных кишлаков видел ее, 
-- она пришла и ушла, 
и
только разговоры о ней быстро растеклись по всему Горному Бадахшану. Теперь
дехкане, уже возбужденные полетами, 
уже воодушевленные смелым стариком
Одильбеком и дехканином Назар-Худо, 
воочию увидели восемь украшенных
флагами, медленно переваливающихся с камня на камень по еще не
приспособленной для автомобилей дороге полуторатонных грузовиков. Это были
пришедшие с Восточного Памира в полном составе автоколонна ТКЭ -- Таджикской
комплексной экспедиции -- и две машины Памирстроя. Все восемь машин пришли в
Хорог случайно именно в этот день!
Я помню восторг, охвативший всех, кто находился в тот день на берегу
Пянджа, -- всех до единого человека. Боюсь, 
что не разделяли этот восторг
только шоферы автомашин и начальник автоколонны Г. Н. 
Соколов, 
которых толпа
стащила с машин 
в ту минуту, 
когда, 
развернувшись 
и подровнявшись, 
они
остановились. Запыленных, 
усталых водителей обнимали, 
целовали, 
качали, мяли
столь эмоционально, что нам пришлось приложить немало усилий для их
освобождения.
Аэропраздник в Хороге не забудет никто из тех, кто на нем
присутствовал. 
С того дня местные жители, 
памирцы, 
стали пользоваться
воздушною трассой Хорог -- Сталинабад. 
С того
дня хорогцы стали пользоваться автомашинами для поездок в Мургаб и Ош.
В наши дни рядом с Тымом вырос новый, 
весь в зелени, 
кишлачок --
маленький поселок Хорогского авиапорта, 
с двухэтажным белым чистеньким
зданием вокзала в центре. 
Под тополями стоит трактор, которому зимой
приходится разгребать снег на аэродроме. Автомашины "Победа", два автобуса,
десятки грузовиков всегда снуют под деревьями авиапорта, 
здесь всегда
оживленно и весело.
В 1930 году здесь не было ничего. Медленно миновал я огромный пустьырь,
что тянулся вдоль берега Пянджа, 
за мною ехали верхами, жуя на ходу
хорогские яблоки, 
мои спутники. За нами шел маленький караван.
У нас было время вглядываться в круто вздымающийся слева за Пянджем
склон горного хребта, 
по которому высоко над рекой разбегаются сады, 
дома и
316