приближалась к нулю. Несмотря ни на что, 
срочные наблюдения производились
регулярно семь раз в сутки. Больше половины наблюдений -- в ночное время.
Лучше всего характеризует жизнь зимовщиков дневник начальника
обсерватории В. М. 
Бодрицкого. Вот несколько отрывков из этого дневника:
"9 декабря 1933 г.
Эллингообразное здание обсерватории готово. Чередующиеся слои кошмы,
фанеры, 
дерева и воздушных пространств заключены в сплошной непроницаемый
железный панцырь... 
Наша "тихая обитель" может противостоять ураганным
шквалам ветра, 
полярной температуре и с успехом выдерживать массы снега.
Через восьмислойные стекла проникает к нам свет. Удобообтекаемая форма
обсерватории смягчает порывы ветра, мчащегося здесь с быстротой до 40 метров
в секунду...
Началась ультраполярная жизнь под облаками.
27 декабря 1933 г.
Громадные сугробы завалили здание совершенно. 
Всю ночь откапываем
верхний люк -- единственный выход наружу.
С 
6 часов утра начался жестокий шторм. 
Снежинки мчатся со скоростью 35
метров в секунду. Штормовой трос, 
при помощи которого мы ориентировались,
идя к приборам, 
занесен. 
Но наблюдения ведутся, ведь "нет таких крепостей...
'
Наблюдатели пробиваются, уцепившись друг за друга. Ветер валит с ног,
забивает глаза, дышать трудно.
6 января 1934 г.
Петр Алексеевич Пройдохин забрал в плен солнце. Сегодня ясный день. 
В
прозрачной атмосфере почти полное отсутствие пылинок дает громадное
напряжение солнечной радиации. Петр Алексеевич обрадовался этому напряжению.
"Фабрику-кухню" он раскинул на воздухе. Наложив котел снега, 
он,
используя солнечную радиацию, 
получал кипяченую
воду. Мы с аппетитом уничтожали чай, 
приготовленный гелиокухней.
8 января 1934 г.
Буран. Метелица. 
Страшное беспокойство. Уже вечер, 
а Бладыко и
Пройдохина нет. Они ушли к леднику на гляциологическую съемку. Что делать?
Неужели потеряли товарищей? Ведь так много опасностей!
Собрали тряпки, 
облили их керосином и бензином. 
Людмила Федоровна
поддерживает костер. Я сигналю выстрелами и ракетами. 
Но что наша
сигнализация по сравнению с той канонадой и шумом, 
которые принес буран?..
9 января 1934 г.
Вечером Бладыко рассказывал:
-- Я упал в трещину. Пройдохин пошел за помощью в обсерваторию, 
но
вернулся. Мешал буран. Была опасность не попасть на зимовку и потерять
трещину, 
куда я провалился.
Пройдохин решил спасать меня. 
Он связал все ремешки от приборов, 
скинул
одежду и применил ее как веревку. Вырубив во льду ступеньки, 
он спустился ко
мне. Чтобы вызволить погибающего товарища, 
было потрачено 4 часа. А тут --
буран. Без спальных мешков зарылись в снег. Крепко прижались друг к другу.
Щипали и толкали друг друга всю ночь, чтобы не уснуть навечно. Мороз был 25
градусов. Спички отсырели и разжечь банку сухого спирта не удалось.
6 мая 1934 г.
В ночь с 5 на 6-е во время снежной бури наблюдали СентЭльмские огни.
Голубоватые свечки, иногда достигающие полуметра в высоту, горели на
выступах скал, 
они вспыхивали над головами, 
на поднятых пальцах...
Все светилось. Какая замечательная картина!
15 июня 1934 г.
‚ .. Продукты иссякают. Остались мука, рис, 
соль, 
сахар. Кислоты
кончены, 
овощей и жиров нет. Бладыко, Шарова, 
а затем и я заболели цынгой.
Неприятная вещь. 
Ощущение такое, что будто бы каждый зуб можно вытащить
311