возникло приземистое, 
сплошь 
покрытое оцинкованным железом, 
здание.
Полукруглого сечения крыша, 
рассчитанная на сопротивление ужасным
господствующим здесь 
зимою ветрам, 
делала его похожим на здание ангара или
пакгауза. Из больших застекленных в восемь слоев окон, часть которых
приходится над самым краем скалы, 
открывался вид на все стороны: 
вниз и
вверх по леднику Федченко змеились морены главного его русла, его
глубочайшие трещины, 
исчезающие в дымке боковые притоки; 
на западе высились
пики Кагановича и Коммунистической академии; 
на юго-западе, 
за приборами
метеоплощадки, 
белели фирны перевала Кашалаяк; 
на востоке, за руслом
ледника, 
чернели, 
прорывая снега, 
скалистые громады правобережного хребта.
Юрты и палатки еще стояли вокруг. Нужно было заняться сборкой мебели и
деталями оборудования внутренних помещений. 
В каждой кабинке, похожей на
"увеличенное купе вагона, 
была откидная кровать, которая днем превращалась в
диван; другая, запасная, 
кровать "для гостей"; письменный стол, шифоньерка,
полка для книг; Все кабины имели выход в центтральное помещение --
кают-компанию с полукруглыми креслами и круглым столом, 
с библиотечкой,
патефоном, 
гимнастическими приборами, 
шахматами и шашками. 
Из кают-компании
-- проход в метеорологический кабинет, радиокабинет, фотолабораторию; 
а с
другой стороны -- выход в сени и переднюю, 
и сквозь них -- в машинное
отделение, электростанцию, 
кладовую керосина, 
теплую уборную. 
К жилым
кабинам примыкала ванная, 
а снаружи эти кабины были обведены кладовыми и
коридором. 
Общая полезная площадь всех двадцати шести внутренних помещений
этой удивительной обсерватории равнялась ста тридцати шести квадратным
метрам.
20 ноября 1933 года все главные доделки были закончены, 
и строители
стали готовиться к спуску. Накануне, девятнадцатого, начался буран, 
сквозь
него едва пробился сотрудник строительства, 
приведший с собой последний
караван из шести лошадей. Если б ему не удалось пробиться на ледник,
строители обсерватории были бы обречены на голодовку, так как расходовать
запасы продовольствия, 
предназначенные для зимовщиков, 
никто, 
конечно, 
не
согласился бы...
Строители ежедневно собирались уходить вниз, 
но буран все усиливался,
достиг жесточайшей силы и совершенно прервал всякое сообщение с внешним
миром. Ураганный ветер стих только в ночь с 
7 на 
8 декабря. Тучи рассеялись,
в черносинем небе зажглись незыбкие, 
точные звезды.
До рассвета строители торопливо занимались последними сборами. 
Они
соорудили из листового железа сани, 
на которых предстояло тащить вниз личные
вещи, 
палатки, остаток продовольствия, документы и фотонегативы. Ближайшая
конная база -- "Чортов гроб" -- находилась в пятнадцати километрах ниже по
леднику.
Утром, 
простившись с зимовщиками, 
строители начали спуск по фирну.
Инженер В. Р. Блезе описывает первые дни пути следующими словами:
"С обсерватории уходили последние пятнадцать строителей: бригадир т.
Дюдяев, 
столяры -- тт. Ткачев, Еракин, 
Касьянов, 
Велашвиши, 
печник Зубрелян,
каменщик Журавлев, 
слесарь Никитин, 
повар Жерехов, 
подручный рабочий
Емельянов, бухгалтер Мельников, агент снабжения и обойщик т. Зайдентрегер и
я -- начальник отряда и строительства.
Было тяжело и в то же время отрадно уходить вниз к культурной жизни.
Ведь шесть месяцев строители работали не покладая рук, 
не пользуясь ни днями
отдыха, 
ни правом уменьшенного рабочего дня.
В это утро и горы и ледник представляли чарующую панораму. Все бело
кругом, 
все сверкает мириадами ослепительных точек. Теперь ледник
представляет собою ловушку на каждом шагу. Под белым снеговым покровом --
сотни и тысячи больших и малых трещин.
Идем по колено в снегу.
Чем ближе к фирну, 
к спуску, тем глубже вязнем в снегу.
309