и готовы самоотверженно отдать жизнь за каждое драгоценное показание
прибора. 
Надо разгадать капризный характер льдов; надо узнать законы их
таяния 
в различных природных условиях; 
измерить скорость движения ледяных
потоков; выяснить, 
сколько влаги они отдают в атмосферу; надо день за днем,
час за часом, 
придирчиво наблюдать, измерять и выведывать, разгадывать тайну
за тайной.
На леднике Федченко надо построить постоянную научную станцию, 
какие бы
трудности ни пришлось для этого преодолеть!
На той высоте, где будет поставлена станция, барометрическое давление
снижается до четырехсот миллиметров, 
почти вдвое ниже обычного; поэтому
пульс человека там равен ста двадцати -- ста тридцати ударам в минуту; 
в
разреженном воздухе трудно ходить и дышать. 
Станция должна находиться там,
где ураганные ветры давят на каждый квадратный метр с силой до трехсот
шестидесяти килограммов, 
нетерпимой для человека!
Предполагалось, что метеорологическая станция будет совсем небольшая. 
О
капитальном строительстве ледниковой обсерватории никто вначале не думал.
Существовало твердое убеждение, 
созданное исследователями-высокогорниками,
что пробраться к верховьям этого гигантского ледяного потока можно только
пешком, 
с небольшим грузом за плечами, рискуя на каждом шагу сломать себе
шею. 
Тащить же на ледник кирпичи, 
цемент, кровельное железо и доски казалось
безумием. 
В период, когда Таджикская комплексная экспедиция организовывалась
в Москве и Ленинграде, 
большинство специалистов сходилось на том, 
что
строить 
станцию невозможно, 
но следует поставить на леднике киргизскую юрту,
втащив ее сюда по частям с помощью таджиков-носильщиков, 
отеплить ее,
занести в нее приборы, доставить на спинах людей запас топлива и продуктов и
поселить здесь одного-двух зимовщиков. Эту идею поддерживал и
Средне-Азиатский гидрометеорологический комитет. Но руководство экспедиции,
несколько наиболее смелых специалистов из Бюро высокогорных исследований
(имевших опыт постройки Тянь-Шаньской высокогорной станции, 
незадолго перед
тем оконченной), утверждало, что нельзя ограничиваться полумерами, 
следует
решать проблему по-большевистски: если уж надо оставлять на такой высоте
зимовщиков, 
то необходимо и создать наилучшие условия для их жизни.
Решено было: 
станцию строить капитально, 
с отдельными комнатами-каютами
для каждого из зимовщиков, 
с настоящей лабораторией, 
с хорошей
радиостанцией, 
со всем тем необходимым, что способствовало бы как успеху
научных работ, так и хорошему физическому и моральному состоянию зимовщиков.
Проект станции был составлен инженером Владимиром Рихардовичем Блезе.
Ему же было поручено и руководить на месте строительством. Все годы первой
пятилетки он занимался строительством высокогорных научных станций на
ТяньШане и по всей Средней Азии. 
Он был известен как едва ли не единственный
знаток в своей редкой специальности.
Необыкновенное строительство
С весны 1932 года началась напряженная организационная и
подготовительная работа. Были заготовлены материалы, 
подобраны кадры
строителей.
Обсерватория строилась в Ташкенте, с тем чтобы в разобранном виде
перевезти ее по железной дороге в Ош, 
а оттуда вьюками и на руках доставить
за четыреста девяносто километров на ледник. Поэтому каждая деталь
обсерватории должна была весить не более тридцати двух -- сорока
килограммов. 
Каждый гвоздь, 
каждый брусок, 
каждое крепление нужно было
только по леднику протащить несколько десятков километров. 
Сама станция
весила четыре тонны, 
а приборы, 
запасы топлива и продовольствия на год еще
девяносто шесть тонн. Это значит, что для перевозки грузов требовалось свыше
трех тысяч вьюков.
Часть грузов была доставлена по Алайской долине до Дараут-Кургана на
пароконных бричках, -- ими вдоль Алая впервые была проложена колесная
дорога. 
В Алтын-Мазар грузы перебрасывались верблюдами и лошадными
караванами. 
Они начали туда приходить с июля, 
и ранней осенью там была
304