двинулся через кишлак Пой-Мазар по левому берегу, 
а все остальные -- по
правому. Уговорились встретиться на леднике, 
там, 
где его подмывает
вырывающаяся сбоку река Абдукагор.
Я шел к переправе через Абдукагор до 12 часов 30 минут дня. Кустарник,
а иногда густой джангаль -- заросли колючки -- постепенно редели. Миновал
последнее человеческое жилье -- одинокую, 
пустую хижину: 
летовку ванчских
пастухов.
Перед долиной Абдукагора долина Ванча сузилась, начались морены и
открылся вид на морены ледника Географического общества, 
захламленного,
грязного и бугристого, 
по которому мы пойдем на ледопад. Ходят тучи, 
ими
закрыты все вершины, 
солнце появляется только на короткие минуты. 
Прохладно.
И вот я у переправы. Четыре года назад здесь едва не погиб И, Г,
Дорофеев со своими спутниками. 
На пути от ледника Красноармейского, 
стремясь
в долину Ванча, 
его группа подошла сверху сюда, 
еще не зная, что это за
река, -- название Абдукагор тогда было миру неведомо. Перед И. Г. Дорофеевым
оказались четыре рукава реки, 
такой же бурной, 
какой два часа назад она
предстала перед моими глазами. По сравнительно мелкой воде путники
переправились через три рукава, 
а четвертый -- вот тот, что сейчас передо
мною был первым, -- одолеть им не удалось: воды в нем было по пояс, 
она
перекатывала по дну крупные валуны. Обессилев в борьбе с водой, 
Дорофеев и
его спутники решили было отойти назад. 
Но оказалось, что в трех пройденных
рукавах воды прибавилось столько, что и обратный путь отрезан. Все четыре
рукава, 
стремительно увеличиваясь, 
должны были вот-вот соединиться, поглотив
тот галечный островок, 
на котором в плену оказались Дорофеев и его спутники.
Только героизм самого Дорофеева и его трех красноармейцев, 
спасавших
друг друга с помощью веревки, 
помог им в последнюю минуту одолеть бешеное
течение реки и вырваться из гибельного плена.
В том же году здесь при переправе был сильно покалечен один из
участников альпинистской группы. Ему потом пришлось лежать две недели.
Теперь испробовать эту переправу предстояло и мне. 
Я осторожно вступил
в воду, 
но уже через несколько шагов понял, что еще шаг, 
и течение собьет
меня с ног. Я вернулся и, 
обвязавшись веревкой, 
а другой конец ее передав
Мирзоджану, сунулся в воду снова. Но... безуспешно.
В конце концов мне удалось перебраться через реку на вьючной лошади,
разделив предварительно вьюк на две части. Переправившись, 
таким образом,
дважды, 
сложив груз на камнях и погнав лошадь обратно, 
я крикнул Мирзоджану,
чтобы он возвращался в Пой-Мазар, 
и мой испытанный караванщик уехал, 
оставив
меня одного.
И вот уже 3 часа дня -- никаких признаков нашей группы, хотя мы
условились, 
что с ледника сюда спустятся носильщики за вещами и тогда я
пойду дальше, 
вместе со всеми...
Около часа столбом стоял на вершине моренного бугра, -- никого не
видно. 
Дал выстрел из нагана, -- он только чуть слышно пикнул. Вернулся,
ждал; ходил к мысу Абдукагор. Наконец услышал сзади свист. Азиз, переводчик,
нашел меня. Оказывается, 
группа блуждала в моренных буграх.
На поиски и ожидание ушло четыре часа. Вместе мы прошли по буграм с
полчаса, 
но двигаться дальше -- поздно, 
и вскоре мы располагаемся на
ночевку. Поднимая облако пыли, 
разравниваем моренный бугор ледорубами,
палаток не расставляем, -- для них нет места, расстилаем общее ложе --
брезент. Набрав среди морен обломки арчи, 
очевидно сброшенной обвалами со
склонов, 
высящихся над ледником, разжигаем костер, спускаемся за водой по
камням моренного бугра: 
в леднике -- грот и ледяной мост и, 
если пробить
ледяную корку, -- вода.
Быстро темнеет. На ужин для всех две банки грушевого компота и чай с
половиной лепешки на каждого. Нудная перезарядка пластинок в спальном мешке,
когда все уже спят.
295