едва удалось найти обратный выход -- следы копыт на льду были почти
незаметны.
Тогда свернули в правый боковой ледник, 
весь загроможденный моренами,
но по бокам ложа которого на скалах зеленела трава. 
С большим трудом мы
пересекли несколько мощных морен, 
прежде чем попали на этот ледник, 
и только
к вечеру, после невыносимо трудного перехода, 
мы расположились на бивак,
верстах в шести от слияния ледников, 
и простояли на нем целую неделю, 
за что
и самый ледник получил название "Бивачного".
На биваке дней, 
благодаря таянию льда, -- непрерывный треск и грохот от
скатывающихся галек и щебня в ледниковые трещины и озера.
У ледников не видно и следа древесной растительности, но, 
к счастью,
предвидя отсутствие топлива, 
мы захватили с собой небольшие запасы его, дней
на пять, 
при условии, что чай можно себе допустить только раз в день -- во
время варки пищи.
Отсюда был предпринят ряд разведок без проводника, 
для отыскания пути в
долину Ванча. 
На другой день возобновили попытку пройти без вьюков к пер.
Кашал-аяк левою стороною ледника Федченко, 
но верстах в десяти от Бивачного
ледника опять целый лабиринт трещин преградил нам дорогу, причем одна лошадь
едва не погибла, 
попав в трещину, -- с трудом вытащив ее, 
вернулись на
ночлег.
На следующий день отправились втроем налегке вверх по Бивачному
леднику. Движение было очень трудным. Сначала двигались крутым щебнистым
косогором правого берега ледника, 
прошли несколько грязных оползней, 
на
которых люди и лошади сползали вниз вместе со щебнем... 
"
Косиненко описывает дальнейшие поиски перевала, 
страшную одышку и
сердцебиение от высоты, 
падения лошадей в глубоком снегу, незатихающий гул и
грохот от массовых каменистых и снежных обвалов, 
снежную пургу, ночевку на
камне и рассвет, при котором он увидел под собою пропасть: 
"отвесные
скалистые и снежные обрывы в глубочайшую котловину, а впереди, 
кроме гор,
ничего не было видно. 
О спуске не могло быть и речи... Был ли это перевал
Кашал-аяк? -- трудно сказать... 
Он не вполне соответствует положению своему
на существующей карте. Солдаты назвали его перевалом Разведчиков. Итак, все
возможные попытки найти путь в долину Ванча через этот "Ледовитый океан"
потерпели неудачу. В общей сложности здесь по ледникам было сделано свыше
полутораста верст... "
Косиненко вернулся обратно, 
к Балянд-Киику, затем другим путем проник
на ледник Танымас, по которому продвигаться оказалось еще трудней, чем по
леднику Федченко. Попытка пройти через Танымас в Язгулем также окончилась
неудачей, 
и Косиненко спустился вниз по реке Танымас в Кудару, 
а отсюда
прошел в верховья реки Бартанг.
И все-таки слова В. Ф. 
Ошанина об "охоте на тигра без всякого оружия"
оказались во многом справедливыми. Если бы Н. И. 
Косиненко обладал не только
огромной смелостью, 
но и опытом высокогорных исследований, 
то он,
безусловно, 
не повернул бы назад от того гребня, 
за которым открылись ему
отвесные обрывы в глубочайшую котловину. Он, 
конечно,
рискнул бы оторваться от своего каравана, 
но он не был альпинистом и
лазать по отвесным ледяным кручам не умел.
Почти нет сомнений, что перед Н. 
И. 
Косиненко и был перевал Кашал-аяк.
Но у путешественника не хватило данных, 
чтобы утверждать и доказать это.
С тех пор стало известно только, что ледник Федченко имеет не меньше
тридцати километров в длину, что среди его притоков есть другой мощный
ледник -- Бивачный и что легендарный перевал, 
должно быть, 
"где-то там"
действительно существует.
Но еще девятнадцать лет никто не вступал на этот ледник.
286