Летом здесь жарко, 
но зимою 
(декабрь -- март) 
снег до пояса, хотя сама
река льдом никогда не покрывается.
Киргизы заверили меня, что далее пройти летом невозможно: 
в Сель-Даре
(верховья Муук-Су), благодаря сильному таянию ледников, так много воды, 
что
переправиться нельзя ни под каким видом, -- такая попытка допустима только
позднею осенью, 
когда таяние прекращается и вода в реках спадает до
минимума. 
"Дороги нет, вода глубока", -- был один ответ киргизов на просьбу
проводить хотя бы только до ледника Федченко. Пришлось до ледника произвести
самому предварительную разведку, налегке, без вьюков, 
с трудом убедив одного
престарелого киргиза, Махмет-куль-бая, сделать только попытку.
Широкая стремительная река действительно представляет серьезное
препятствие. Она разбилась на множество рукавов на мелкокаменистом речном
ложе шириною более двух верст. Прохождение каждого рукава сопряжено с
большою опасностью. Оступись лошадь, 
и спасения почти нет, 
а оступиться
легко, потому что течение непрерывно ворочает по дну большие камни.
Махмет-куль-бай останавливался перед каждым таким рукавом, 
со слезами на
глазах упрашивая вернуться, 
тем более, что вода прибывала с каждой минутой.
Тем не менее рекогносцировка была удачна: хотя с большим трудом, 
но
после полудня мы дошли до конечных морен ледника Федченко, из-под которых
вырывается, 
обильная водою, мутная Сель-Дара; от русла ее конца моренному
нагромождению не видать.
Обратный путь пришлось уже карабкаться по скалистой почти козьей тропе
правого берега реки вследствие большой прибыли воды.
После дневки рано утром 1 июля выступили с вьюками и проводниками по
усеянному щебнем и гальками дну долины. Двигались быстрее -- путь был уже
знаком. 
Но на одном из
рукавов шедший отдельно начальник отряда неожиданно попал на такое
глубокое место, что погрузился с лошадью в ледяную воду. Лошадь
опрокинулась, и, 
отделившись от нее, разведчик был увлечен быстрым течением
Сель-Дары.
Совершенно изнемогший и почти теряющий сознание, 
он был вытащен из воды
казаками и киргизами другого разведочного отряда 
(капитана Романовского и
кн. Трубецкого), случайно шедшего в полуверсте сзади в этот единственный
совместный переход. Через час, под самым ледником Федченко, 
потерпевший
аварию еще раз встретился со своими спасителями. Рукав Балянд-Киик,
впадающий здесь в Сель-Дару, оказался вброд непроходимым и преградил дорогу
к левому его берегу. Пришлось подниматься прямо вверх по отвратительной
гальке и щебню конечной морены ледника Федченко.
Подъем на ледник крут и труден. Попытка пройти по левой боковой морене
не удалась: "хаос" глыб и скал преградил нам дорогу. Пришлось заночевать под
ледником.
На следующий день снова двинулись по моренному нагромождению
оконечности ледника, 
но по середине его ложа. Лошади скользили по
обнажавшемуся от мелкого щебня льду и падали, 
с трудом поднимаясь. 
От
острого щебня кровавые следы их ног обозначали наш путь. Часа четыре мы шли,
ведя в поводу своих лошадей и поднимаясь с одного гребня морены на другой.
Верст через шесть с конечной морены ледника мы вступили на чистый лед, где
можно было сесть на коней, хотя с ежеминутным риском кувыркнуться. Впереди
расстилалась пустынная ледяная поверхность. Жутко было ступать по этой
неведомой, 
никогда не знавшей человеческих следов области, где ожидало нас
много опасностей, 
свойственных этому царству льда.
Все чаще и чаще наш путь преграждали ледяные трещины шириною от фута до
сажени, 
но пока обходить их было легко.
Затем снова пришлось двигаться между грядами морен и колоссальными
ледяными пирамидами. Количество трещин так увеличилось, что на 25-й версте
от бивака мы попали в целую сеть их, 
преградивших нам путь на все стороны, 
и
285