Когда незадолго перед появлением на озере Караулова Юдин, 
рассуждая об
озере, усмехнувшись, 
оказал мне: 
"Вот бы построить здесь гидростанцию!" --
оба мы рассмеялись: эта мысль показалась нам фантастической.
Но фантазия в трезвом уме гидроэнергетика Караулова облеклась в цифры.
Он слишком хорошо знал, 
сколько его фантазий за предшествующие годы
претворилось в реальное дело. Его работа должна была пригодиться не в
ближайшем будущем, 
а в то время, 
когда Памир окажется настолько освоен, что
и электрическая энергия понадобится там в большом количестве. 
И теперь на
диком, 
почти недоступном берегу Сарезского озера он разговаривал со стариком
таджиком, 
который с 1930 года жил здесь в жалкой каменной лачуге и
производил простейшие, 
но регулярные наблюдения над уровнем воды, 
над
состоянием погоды.
Старик ничего не знал об остальном мире. 
Старик бывал только в Хороге,
-- там его научили отсчитывать деления на рейке, записывать арабским
алфавитом даты своих наблюдений. Старик, 
в оборванном халате, 
со спутанной
бородой,
с глубоким убеждением, что озеро создано дэвами -- духами гор, честно и
аккуратно делал то, что ему поручили. 
Он сам не понимал цены своим записям,
он просто относился к ним с благоговением, 
веря ученым, 
оказавшим ему, что
его работа -- великое дело, что от нее зависит благополучие живущих по
Бартангу людей.
Но в уме Караулова эти цифры заговорили иначе. 
Они помогли ему
рассуждать.
И Караулов рассуждал так:
"... Фильтрация вызывает угрозу размыва? Надо, 
значит, устранить
фильтрацию. Как это сделать?.. Снизить горизонт озера... А это как
сделать?.. 
В самом деле, как опустить горизонт? Сбросить лишнюю воду. Как и
куда?"
Инженер Караулов, забывая опасности и усталость, лазал по отвесным
обрывам берега. Как и куда?.. Глазом, биноклем, 
рукою -- на ощупь примерялся
к завалу. Гигантские стены ущелья вставали над громадой завала. Сверху, от
вечных снегов стекали ручьи. Как и куда?.. Караулов по ночам, 
в палатке,
ворочался в спальном мешке. Караулов курил, как курят в своих кабинетах,
продумывая сложные проекты, 
все инженеры.
И однажды весело сообщил старику бартангцу:
Знаешь, рафик! 
Надо устроить тоннельный водосброс...
Чиз? 
(Что?) -- почтительно, по-таджикски переспросил старик.
Надо прорыть трехкилометровый тоннель, 
вот от этого маленького озерка
Шадау-Куль до того вон ручья, как он называется? Хурмы-хац, 
что ли? Мидони?
(Понимаешь?)
—- Ич-но мидонам! 
(Ничего не понимаю!)--покачал головою старик, 
и
Караулов принялся объяснять ему свою идею комбинациями бесчисленных и
многоречивых жестов.
-- В самом деле, --торячо обсуждали вопрос два инженера, 
братья
Карауловы, -- здесь тоннель, 
а чтоб вода из Сареза могла попасть в озерко
Шадау-Куль, 
надо в перешейке между ними прорыть канал. А потом принять меры
к кольматированию верхней грани завала. Вот используя эти текущие с верхних
снежников ручьи, 
системой деревянных лотков и труб подавать на завал мелкий
глинистый материал. 
Он засосет все щели... Ну-ка, давай мой расчет!..
Дальше следовали всевозможные цифры и термины. Инженеры пока еще в
воображении строили здание станции на реке Бартанг у кишлака Нисур, 
выбирали
лучший из вариантов использования энергии Сарезского озера, 
спорили,
нервничали, 
ссорились, мирились, 
набрасывали в полевые книжки сложные
графики и, 
наконец, уехали на своих заморенных лошадях, 
чтоб сообщить
ученому совету, руководившему экспедицией, что ими сделана "схема с
273