тонн аммонала... ий-о, 
товарищ, 
сколько у нас будет земли тогда!..
И секретарь райкома Курбан-Ассейнов к этому рассказу добавил:
-- Они правильно говорят. Кишлак Басит может получить в верхней части
ущелья еще двести гектаров земли, 
если речка Девтох-Дара, которая сейчас
уходит в Бартанг, будет перехвачена каналом, 
который отведет от нее воду к
верхнему дашту кишлака Басит. Нужен аммонал, 
тонны четыре. Если все это не
будет делаться, 
то останется один выход: переселить верхние колхозы в другие
районы республики, 
а райцентр Си-Пондж соединить с Рушанским районом, 
это
будет лучше, 
чем здесь на спинах таскать сейфы по сто шестьдесят
килограммов. 
Экономически невозможно работать здесь, 
если не будет
автомобильной дороги...
Вот кишлак Вринджав, 
в колхове "Социализм", -- некоторые называют этот
кишлак Шуроабадом, 
потому что он построен при советской власти. Проложили
колхозники канал в один километр длиной; 
прямо из реки Бартанг он забирает
воду, орошает пять гектаров, и сеют на них ячмень и пшеницу. Эта земля ниже
кишлака Рошорв, 
центрального кишлака колхоза "Социализм". Поэтому на ней
после того, как ее оросили, растут абрикос, 
и тополь, 
и ива, 
а пшеница
вызревает на двадцать дней раньше, 
чем в Рошорве. 
И потому люди могут
соблюдать очередность во времени и обеспечивают колхоз зерном раньше, 
чем
получают его в Рошорве.
Вы скажете, канал маленький, 
только один километр? Но потребовал он
много трудов. Еще в 1932 году орошорцы пытались строить его, 
но не вышло.
Взялись снова в пятидесятом году и кончили, потому что нам удалось забросить
туда сто килограммов аммонала и прислать техника из райводхоза. Половину
канала провели по склонам, 
половину -- по песку, закрепили его колючкой
(по-бартангски она называется ш а х г, по-шугнански -- ш у у д, по-таджикски
—- хор), вот этой колючкой. Одно плохо: канал -- на левом берегу Бартанга, 
а
Рошорв -- на правом и в двенадцати километрах от берега, 
в боковом ущелье.
Поэтому требуется мост через Бартанг, нужен трос, 
а пока колхозники, чтобы
поливать новую землю, 
переплывают Бартангтг на саначах, или,
по-здешнему, на з и н о 
т Ц, 
--на надутых козьих или бараньих шкурах.
‚ .. Мы беседовали у ручья, 
под тутовым деревом, 
сидя на разостланном
шерстяном паласе. Колхозники щелкали камнями абрикосовые косточки, ели
ядрышки, 
угощали меня. 
Самый старый колхозник, белобородый, 
одетый в рыжий
глим, 
с умным и добрым лицом, разливал по пиалам чай и, 
прикладывая
морщинистую, 
коричневую руку к сердцу, другой передавал пиалы
гостям. Я записывал историю постройки каждого из каналов Бартанга, -- я
знал кишлаки Бартанга и хорошо представлял себе, 
где и как трудились
колхозники, прокладывая эти каналы. 
Я записал больше десятка таких историй,
в каждой из которых были свои герои. Я узнал, что все колхозы Бартанга имеют
теперь своих техников-ирригаторов и подрывников, 
что взрывчатка для
колхозников теперь самый драгоценный дар, 
помогающий им твориггь чудеса. Я
узнал, что на каждый гектар они кладут теперь по двадцать пять -- тридцать
тонн навоза и поэтому урожайность их маленьких полей поднялась; что новая
агротехника применяется в 
каждом колхозе; 
что организация труда с каждым
годом становится лучше; 
я узнал многое о воле к труду и о любви к труду
бартангских колхозников, живущих в таких тяжелых условиях, 
какие колхозники
наших полей даже представить себе не могут. Жизнерадостные,
доброжелательные, веселые, 
они знают, что надо делать, чтоб лучше жить, 
они
не требуют помощи, 
но эта помощь им очень нужна.
Разговор наш был мирным, 
спокойным, 
но вот к нам подошел пожилой
мужчина в ветхом бартангском глиме. 
В руке подошедшего была тяжелая горбатая
палка, 
сам он был прям и суров, его здоровое, 
продубленное солнцем и горными
ветрами лицо казалось лицом русского колхозника откуда-нибудь из-под
Астрахани или Калуги, -- в этом лице не было ничего "восточного", даже глаза
бартангца были голубовато-серыми, 
губы -- мясисты, 
нос -- прям и широк, 
и
260