никто об этом, 
кроме самих бартангцев, 
не думает, 
а бартангцам таких канистр
не добыть. 
И я должен об этом сказать, чтоб эти мои слова были прочитаны
всеми, 
и я знаю, 
среди моих читателей найдется много отзывчивых и энергичных
людей, 
которые хоть почтовыми посылками, 
а отправят сипонджцам в подарок
такие канистры, 
прежде чем автомобильная дорога, для прокладки которой нужно
взорвать аммоналом миллионы тонн монолитных скал, будет доведена до
Си-Понджа и дальше -- до самых верховьев Бартанга, откуда ее нужно будет
продолжить по Восточному Памиру до стыка с Восточно-Памирским трактом, 
тогда
канет в прошлое географическая изолированность Бартанга--последнего и
единственного населенного района Памира, 
куда сегодня еще не может
пробраться автомобиль.
Люди Бартанга в своем самосознании, 
в своем культурном развитии уже
давно переросли высочайшие свои горы, 
им тесно в сдавливающих их быт и
потребности узких ущельях, 
они не хотят покоряться слепой природе, 
они не
верят больше в духов гор, некогда представлявшихся им всесильными, 
они хотят
знания и ищут знания, 
они советские люди, 
им горько, 
что такая глупость,
такая случайность: невозможность проехать к ним на автомашине, 
невозможность
улететь из Си-Понджа по воздуху, потому что в их ущельях не может сесть
самолет, мешает им жить так же, как живут все в Советской стране, как живут
теперь их соседи -- рушанцы, 
шугнанцы, 
ваханцы, 
ишкашимцы, 
горанцы -- все
горные бадахшанцы, 
разъединенные прежде на мелкие народности, 
на
разноязычные 
(враждовавшие между собой) 
племена, 
а теперь равноправные,
такие же, как все таджики, 
члены единой огромной семьи строителей
коммунизма. Я не встречал бартангца, 
который с горечью не говорил бы мне об
отсутствии в их районе автомобильной дороги, 
который с радостью и надеждой
не предлагал бы свои собственные проекты этой дороги добавляя: 
"Вот только
привезли бы сотнюдругую тонн аммонала!"
Я знаю, 
что могут бартангцы, 
я наблюдал их тягу к знанию, 
их поистине
всесильную волю к труду!
Вот -- простите, читатель, -- еще несколько цифр, 
характеризующих рост
урожайности зерновых во всех десяти колхозах района:
В 1941 году урожай зерновых был 5 228 центнеров.
В 1942 году, когда многие бартангцы ушли на фронт, -- 4 
617 центнеров.
В 1943 году -- 4 
636 центнеров.
В 1944 году -- 5047 центнеров.
В 1945 году, когда зима была необычайно суровой и снег в долинах лежал
до апреля, -- 4 
117 центнеров.
В 1946 году -- 5 
004 центнера.
В 1947 году -- 6 
100 центнеров.
В 1948 году -- 7 
305 центнеров.
В 1949 году --8 242 центнера.
В 1950 году -- 8 
000 центнеров.
В 1951 году, когда снег лежал почти до мая, 
а лето было дождливым,
обильным обвалами и камнепадами, -- 7 
000 центнеров.
В 1952 году -- 10 500 центнеров.
Во всем районе в том же году распахано 810 гектаров земли, 
сенокосов на
поливной земле -- 180 гектаров, 
а на богарной 
(неполивной) -- 1 
000
гектаров, 
садов в районе -- 28 гектаров, кустарников на колхозвной земле --
10, 
а на земле лесхоза -- 30 гектаров, бахчей и огородов -- 10 гектаров.
Во всем районе к дню, 
когда я приехал в Си-Пондж, 
к сентябрю 1952 года
было 
1 
775 избирателей!
Мало на Бартанге людей и мало у них земли, 
потому что горы тесны,
высоки, 
скалисты и дики. 
Каждый квадратный метр земли нужно очистить от
снежных завалов, 
от навалившихся со страшных высот камней, вспахать без
всяких машин, 
потому что машины не могут двигаться на крошечных клочках
посевов, 
круто наклоненных, 
нависших над пропастями. 
Каждый метр новой,
258