ожидали того же от них, 
пока шли в Си-Пондж, -- все же "волостной центр"!
Ведь запасы продуктов в наших рюкзаках были почти израсходованы, путь же
вверх по Бартангу, 
а потом вниз до обильного продуктами Рушана предстоял еще
большой!
Мы "помирились" на том, что стали вместе пить чай, благо вода здесь
кристальной чистоты и прозрачности. После чая Юдин, 
вглядываясь в
водораздельный гребень левобережья, 
занялся изучением полосы светлых пород,
повидимому мраморов, 
я же добивался точности транскрипции и перевода местных
бартангских слов, 
записывая их в мой путевой дневник.
И снова гремели бубны на крошечных посевах Си-Понджа. 
Был конец
августа. Неподалеку от нас быки, 
расхаживая по кругу, вытаптывали из
разминаемых ими снопов пшеницы зерно, 
и шустрая девочка, 
понукая скучных,
покорных животных, 
била их хворостиной.
Все бартангцы в один голос бранили дорогу сюда, 
говорили: 
"Дороги нет,
ходить мы не можем. У нас нет ни одного человека, 
который не голодал бы.
Советская власть должна сделать дорогу. Если не будет дороги -- не надо
тогда и вика и сельсовета, 
ничего не надо, 
будем страдать, как в старые
времена 
! "
А когда чай был выпит, бартангцы начали балаганить, как дети, 
под общий
смех поливая друг друга из чайника холодной водой.
‚.. И вот я в Си-Пондже через двадцать два года. Я приехал сюда верхом.
Строящаяся широкая дорога в этот последний, 
еще не "автомобилизированный"
районный центр на Памире доходит до кишлака Имц, 
дальше, 
вверх по Бартангу
проложена пока верховая тропа. 
Она стоила больших денег и многих усилий.
В 1936 году в Си-Пондже был создан колхоз "Большевик"--первый колхоз на
Бартанге. Си-Пондж стал районным центром. Уже издали, сверху, спускаясь с
крутого мыса, 
я увидел внизу, 
на дне долины густые сады и посевы кишлака,
разросшегося, 
заполнившего все полукружие правого берега реки. Белые
аккуратные домики сквозили в листве деревьев. Въехав в райцентр по его
улочкам, 
мимо конторы связи, 
вдоль аллеи молодых деревьев и чистеньких
домов, 
окруженных посевами и садами, 
я и мой спутник -- солдат-пограничник
Шаламанов, 
предоставленный мне в качестве конюшего на ближайшей к устью
Бартанга пограничной заставе, привлекли общее внимание жителей кишлака:
заезжие люди и ныне редки в Си-Пондже, 
путь труден и теперь, хоть и
несравнимы нынешние дорожные трудности с прежними. 
Русская девушка указала
мне путь к райкому партии. 
По аллее тонкоствольных тополей я въехал во двор,
засаженный цветами, 
и остановил коня перед группой бартангцев, 
которые вышли
из дома, 
очевидно узнав, что к Си-Понджу приближаются, 
спускаясь по тропе,
два всадника.
Один из бартангцев -- молодой, 
с энергичным, 
загорелым лицом человек, 
в
костюме, 
сшитом из синего бостона, 
при воротничке и галстуке, 
в
проутюженных, 
с аккуратной складочкой брюках, -- оказался секретарем райкома
партии, 
уроженцем Си-Понджа, Абдул-Назаром Курбан-Ассейновым. Его спутники,
столь же чисто, по-городскому одетые, 
назвали себя, кто работником райкома и
исполкома, кто учителем. Я представился всем. Курбан-Ассейнов дал
распоряжение отвести коней на конюшню и повел меня в белый дом райкома по
длинному коридору 
(я обратил внимание на потолок, 
сделанный из тесно
сомкнутых тополевых жердочек). Миновав хорошо обставленный мебелью зал
заседаний, 
я вошел в маленький кабинет секретаря, увидел письменный стол
буквой "Т", затянутый синим сукном и заваленный книгами, 
телефонный аппарат,
радиоприемник, 
на стене -- полку с художественной литературой и пачками
последних газет.
Вслед за мной в кабинет вошел высокорослый мужчина с портфелем и сумкой
через плечо, 
пожал руку секретарю, 
сел
253