И каждый колхозник Бартанга знает теперь, 
кем был Димитров, 
и каждый
школьник Бартанга может рассказать путнику о Марксе и Энгельсе, 
а школы есть
в каждом колхозе, 
и нет на Бартанге мальчика или девочки, 
которые не знали
бы пути в школу.
Си-Пондж
Я хочу рассказать о районном центре Бартанг. Так называется он теперь в
административной переписке и на некоторых географических картах. 
Но везде в
Бадахшане и прежде всего сами бартангцы называют его попрежнему: 
кишлаком
Си-Пондж, 
оставляя общее название "Бартанг" реке, долине, району. На старой
"десятиверстке" -- карте, составленной до революции, 
кишлак этот назван
"Си-Пяндж", 
но я предпочитаю произношение местных жителей.
Первый раз в Си-Пондже мне пришлось побывать в 1930 году. Что
представлял собой этот кишлак тогда?
Мы шли от низовьев реки. 
Мы одолели последний перед Си-Понджем подъем,
-- лиловые породы, миновали высокую террасу. В то время она была пустынной и
неприветливой, 
не такой, как в наши дни, когда к ней со страшных высот
проведен оросительный канал и она зеленеет пашнями и молодыми садами нового
кишлачка Дашт, 
выросшего здесь после Отечественной войны. Терраса обрывается
массивным мысом, 
вдвигающимся в ущелье. Отсюда хорошо виден поражающий своей
грандиозностью шлейф каменной осыпи, 
под которой, на противоположном левом
берегу Бартанга приютился кишлак
Усавн. Эта осыпь низвергается от самого водораздельного гребня,
возвышающегося над рекой не меньше чем на полтора километра по вертикали.
По тропе, круто падающей со скалы на скалу, мы спустились в долину,
которая лежит между чуть-чуть расширившимися отвесными громадами. 
Тропа
повела нас вдоль правого берега, 
сплошь усыпанного камнями, 
и впереди мы
увидели крутой излук реки, 
образуемый следующим мысом, 
протянувшимся поперек
долины. 
Под ним правобережье реки выгибается неожиданной, 
почти плоской
площадкой; 
в здешних теснинах она представляется взору путника просторной,
на ней отдыхает глаз.
Кишлак, располагавшийся на этой площадке в тридцатом году, считался
большим: 
он состоял из тридцати трех приземистых жилищ, 
сложенных из
неотесанных камней. Чтобы построить эти жилища, 
камни не нужно было искать
или нести издалека, достаточно было собрать их на том самом месте, где
решено было сложить стены чода 
(так местные жители называют свои
примитивные, 
продымленные дома).
Си-Пондж считался тогда волостным центром: 
один из тридцати трех домов
был занят волостным исполкомом, другой -- сельсоветом; 
в третьем помещалось
"милицейское управление". 
В этом доме жил, 
представляя своей особой все
"управление", 
единственный в волости милиционер -- местный бартангский
житель.
По случаю появления в Си-Понджг двух пришельцев с низовьев реки, 
а
значит, и еще более издалека, 
наверное из Хорога, 
сей милиционер произвел
приветственный выстрел. 
На дверях дома, 
в котором жил милиционер и
помещалось его "управление", 
я увидел вырезанное ножом изображение ладони --
символ исмаилитской религии. 
И милиционер, 
коренной сипонджец, 
объяснил нам:
-- Тут жил учитель, 
он свою руку изобразил!
В четвертом доме помещался магазин Узбекторга, 
но единственным товаром,
какой мы обнаружили в нем, 
оказались спички.
Никаких других "учреждений" в Си-Пондже не было. 
Купы чахлых деревьев
возле нескольких прочих домов кишлака давали жителям тень и мелкие плоды:
яблоки, 
абрикосы, 
тутовник. Этих плодов владельцам деревьев хватало на
месяц, 
на два. Несколько кур, несколько ослов, исхудалых рабочих быков,
три-четыре тощие маленькие коровенки -- вот и все, 
чем обладали жители
кишлака.
В волостном исполкоме я записал тогда сведения о Бартангской волости,
251