высоко на горе". Там, на горе, 
нужно бы шашку динамита -- подорвать скалу и
снег: освободится площадь для посева -- еще "сто пудов земли". 
Но этого пока
не сделано.
Дождь усиливается. Под дождем идем к реке -- опять переходим ручьи
вброд. Жители Имца просят нас посадить на плот
больную женщину, довезти ее до Шуджана. Соглашаемся. Сажаем ее между
нами вместо того, третьего бартангца, 
который плыл сюда от Багу и которого
мы оставляем в Имце.
Высокие скалы плывут назад, как на экране кинематографа, 
мысы срезают
ущелья, 
ущелья меняют горы на горы; 
вершины -- в ОбЛЭ_КдХ, 
осаждающих снег,
-- крутятся и вырастают одна за ДРУГОЙ. Берега плывут стремительно, 
——
скалы, скалы, чортовы скалы! Перед Шуджаном —- бУРУНЫ, нас несет и наносит
на них, 
плот пляшет и прыгает, больную женщину заливает холодной водой, 
мы
оба стоим на четвереньках, 
на нашей "подводной" кошме, 
плот уже почти
погрузился в воду, 
наши руки рассекают ее; избавленья от воды и холода нет,
но, 
наконец, 
на полном ходу мы подходим к галечному берегу Шуджана.
Передаем больную женщину местным жителям, 
отсюда на носилках ее отнесут
в Кала-и-Вамар, 
где в восьми километрах отсюда есть недавно открытая
больница. 
Сами, расплатившись с пловцами, 
также спешим в Кала-и-Вамар --
пешком, 
полубегом, чтобы согреться. От русла реки поднимаемся на гору,
форсированным шагом берем перевал, кажется, разорвется сердце, 
а все еще не
согрелись. Дождь продолжается, 
но вдали уже виден просторный, 
весь в зелени
Кала-и-Вамар. 
Там ждет нас, 
с нашими вьючными лошадьми больной тропической
малярией наш старший рабочий Егор Маслов... 
"
Читатель вправе спросить меня: переправляются ли бартангцы через свою
реку на саалях в наши дни?
Да. Этот древнейший способ сообщения и переправ, 
даже перевозки грузов
существует и ныне. 
Но в наши дни для пользования саалями становится все
меньше поводов. 
От Кала-и-Вамара до Шуджана и до Имца ходят автомашины. 
Выше
Имца -- ни один из описанных мною оврингов не сохранился: вместо них вдоль
Бартанга проходит расширенная, 
улучшенная аммоналом тропа, 
по которой ездят
верхом, 
а груз перевозят во вьюках. 
Овринги описанного мною типа существуют
только по боковым ущельям притоков Бартанга и по той стороне реки, 
по
которой не проходит большая тропа. Бартангцы пользуются ими, 
так сказать,
для "местного сообщения" между соседними кишлаками да между долиной реки и
верхними пастбищами. 
Но и там все упорнее работает аммонал, 
потому что и
пастбища и кишлаки Бартанга давно стали колхозными.
В Имце ныне находится центр колхоза "Комсомол", 
охватывающего также
хозяйства кишлаков Рид, Багу, летовки и пастбища -- от гребня до гребня
исполинских водораздельных хребтов.
Колхозу принадлежит и прежний сад ишана в Падрузе, 
а единственный
приютившийся на скале над пропастью дом стал теперь колхозного чайханой --
приютом для путников, застигаемых ночью на Бартангской тропе. 
В колхозном
кишлаке Имц в наши дни расположена база райпотребсоюза, 
сюда доходят по
новой дороге автомобили; есть теперь в Имце открытая в 1940 году
школа-семилетка, есть библиотека и магазин, есть тридцать радиоприемников,
работающих на батареях, 
и телефон. 
На берегу реки зеленеет большой новый
плодовый сад.
Выше по Бартангу расположен колхов "Интернационал", 
в Си-Пондже --
колхозв "Большевик", 
еще выше, 
в Разудже, -- колхоз имени Энгельса, 
в Басите
и Аджирхе -- имени Карла Маркса, 
за ним -- колхозв имени Ленина, 
а всего по
Бартангу -- десять укрупненных 
(в 1950 году) колхозов, и верхний из них --
на реке Кударе и на притоке ее -- реке Танымас, под самым ледником
Грумм-Тржимайло, -- колхозв имени Димитрова.
250