на семь надутых ртом турсуков. Готовый плот был отнесен к осыпи, 
выше по
течению места намеченной переправы. 
Юдин разделся, 
спрятал всю одежду и вещи
в мой рюкзак. Я не захотел раздеваться, 
снял только парусиновые туфли и
уселся на плоту с полевой сумкой и всем тем снаряжением, что висит на
ремнях. 
Юдин расположился рядом со мною. 
Перевозвчик -- житель Рида, 
закатав
свой халат себе на плечи и оставшись голым, 
оседлал восьмой турсук, взялся
за плот руками и оттолкнулся от берега. Громко фыркая в такт сильным
"лягушачьим" движениям нот, перевозчик направлял стремительно несшийся плот
к середине реки. Выйдя на середину, 
он перестал работать ногами и фыркать,
пока плот несся прямо по течению, 
раскачиваясь на волнах.
Перевозчик снова взялся за свое занятие, когда мы оказались уже в сфере
влияния течения левого берега; 
оно вынесло нас на отмель, 
где меня ожидало
несколько жителей кишлака Рид... Переправа показалась мне приятной, 
я
проделывал ее с удовольствием... 
"
Вот другая запись -- в конце августа того же года:
"... Перед Аджирхом опять переправа, 
потому что впереди мыс, 
который
врезается в воду. Мы долго ждем, 
размышляя, 
не придется ли тут заночевать.
Наконец турсуки появляются:
вверху по течению, 
за поворотом, 
от левого берега отделяется плот. Я
отсчитываю секунды. Через сорок пять секунд плот причаливает к нам,
отнесенный вниз приблизительно на полкилометра. Его привел Палавон-Назар. 
Он
-- в задранной на грудь рубашке, 
голый, 
вокруг бедер -- повязка. Плот -- из
пяти турсуков. Они привязаны тонкими шерстяными веревками к двум, 
положенным
крестообразно жердям. 
На шестом турсуке-- сам Палавон-Назар, 
капитан этого
необыкновенного корабля. Плот мал -- переправляться надо поодиночке. Солнца
уже нет, 
вовсе не жарко после очень жаркого, 
раскаленного камнями душного
дня. 
Сперва отправляем вещи: 
два мешка, 
на них рюкзак Юдина с
фотографическим аппаратом и прочими ценностями. Как бы не подмокли, 
ведь
ниже по течению -- буруны!
Бартангцы надувают сильней турсуки, затыкают отверстия палочками,
накрепко их обвязывают.
Палавон-Назар отправляется, 
следим за ним. 
Вот его несет вниз, 
вот
запрыгал на бурунах. Перевернулся? Нет!.. Но пронесло его гораздо ниже, 
чем
он хотел, ниже места, 
где его дожидаются Иор-Мастон и два бартангца,
пришедшие из Аджирха. 
Еще немного, 
и его понесло бы в такие буруны, 
под
скалами, 
где ему не избежать гибели. Но, 
сильно работая ногами, 
он выправил
плот и выплыл к берегу.
Разгрузились. Идут с турсуками вверх по берегу для второго рейса.
Юдин раздевается, 
снял с себя все, 
кроме нижнего белья, 
положил одежду
в мой рюкзак, рюкзак оставил мне. ПалавонНазар подплыл, 
но опять ниже места,
тде мы ждем его.
Вновь поднадув турсуки, Юдин ложится на плот, как жирный барашек. Его
двигают, передвигают ему ноги, зад, чтоб установить равновесие; 
он лежит
неподвижно. 
Плот "под управлением" Палавон-Назара отправляется. На бурунах
Юдина забрызгало, 
но плот выплыл к берегу хорошо. Вижу: Юдин стаскивает с
себя мокрую рубашку.
Раздеваюсь и я, 
остаюсь в трусиках и рубашке, 
оставляю на себе полевую
сумку, пистолет, анероид... Плот подкатывает в третий раз. 
Рюкзак
привязывают. Я ложусь на плоть -- и пускаемся в путь. Палавон-Назар устал и
в буруны попал не так, как нужно, 
а потому меня трижды накрывает волной.
Вода ледяная! 
Смеюсь в ответ на смех Юдина и бартангцев, 
сидящих на берегу.
Хорошо! Холодно, 
но хорошо!
Меня занесло далеко, как в первый рейс. Ждем на берегу. После этой
шестой по счету переправы Палавон-Назар дрожит от холода. Плот разбирают, и
другой бартанжец с пятью турсуками, 
голый плывет на правый берег, где
остался ХоджаМамат. 
Они переправляются к нам с меньшим "комфортом":
247