себя в горах Памира они расселены по берегам реки, 
протянувшейся на две
сотни километров.
Но никто не уверит меня в том, 
что труд бартангцев менее героичен, 
чем
труд строителей Волго-Дона. Никто и ничто не убедит меня в том, что
бартангцы не заслуживают внимания только потому, что их мало, 
что живут они
в таких труднейших природных условиях, 
какие человек, 
не побывавший на
Бартанге, даже не может себе представить.
Я не стану приукрашать действительность, 
не стану говорить о том
многом, 
к чему все мы везде привыкли, 
но чего на Бартанге из-за
исключительности географических условий до сих пор нет. Бартангский район,
как и все районы СССР, живет советской жизнью, 
а об этой жизни достаточно
сказать только правду.
Кто изучал Бартанг?
Шумливая, 
стремительным потоком низвергающаяся с высот река Бартанг
прорезала себе глубокое, извилистое ущелье в мощных толщах рэтически-юрских
сланцев. Их слои падают круто, 
а иногда отвесно. Два могучих сверкающих
снегами и висячими ледниками горных хребта -- Рушанский и Язгулемский --
возносятся теперь на три километра вверх по вертикали над ложем реки.
Водораздельные гребни резко обрываются над долиной. 
Со страшной силой
обрушивается Бартанг то на один, 
то на другой берег, если можно назвать
берегами подмываемые водой скалистые, 
отвесные, 
в несколько сот метров
высотою, 
обрывы. 
Стремясь с востока на запад, прорезая местами мезозойские
краснофиолетовые конгломераты, 
а местами мраморизованные известняки и
граниты, Бартанг, вдруг вырвавшись из скалистых теснин, 
широко разлившись в
устье на рукава, вливается в Пяндж у древней крепости Кала-и-Вамар, возле
которой ныне расположен административный центр Рушанского района.
За двести километров пути от Сарезского озера до Кала-иВамара бешеные,
холодные, 
белесоватые воды Бартанга спускаются на тысячу метров по
вертикали.
Приняв в себя свой самый мощный приток, 
словно отдыхая в Рушане, 
Пяндж
разливается по широкой рушанской долине, дает своим водам успокоительную
свободу, -- они плавно обтекают плоские травянистые острова. Отдых, 
впрочем,
недолог: полусотней километров ниже их вновь стискивают громады скал, --
пропиленный Пянджем Язгулемский хребет сдавливает их, как тисками, 
и эти
тиски, 
высотою в 
тысячи метров, 
вновь разожмутся только много дальше --
перед устьем впадающего в Пяндж Ванча.
На всем протяжении Бартанга обрамляющие его Рушанский и Язгулемский
хребты изрезаны летящими стремглав каскадными речками. 
Они рождены вечными
снегами и висячими ледниками, 
каждый в два-три километра длины. 
Эти речки,
притоки Бартанга, 
и сами коротки, путь каждой из них всего лишь
десяток-полтора километров, 
но это ужасный путь: они рушатся порой, как
сплошные водопады, 
они образуют в скалистых массивах пропилы столь узкие и
глубокие, что во многих местах их никогда не касались ни солнечный луч, 
ни
нога человека.
Грандиозные тектонические движения, 
вздымая, 
сплющивая, 
изламывая
земную кору, превратили весь район Бартанга, так же как и соседние с ним
районы, 
в хаотическое нагромождение гор, 
в котором геологи, преодолевая
неимоверные трудности путешествий, 
начали разбираться только
после Октябрьской революции -- в самые последние десятилетия.
До середины Х1Х века в скудной исторической литературе о Памире Бартанг
почти не упоминается, 
все упоминания касаются верхнего и среднего течения
реки, то-есть Ак-су и Мургаба, 
иначе говоря, 
долин Восточного Памира.
Ни один из древних путешественников, 
описывающих Центральную Азию,
Балх, Каттаган и Бадахшан 
(в частности, Шугнан и Рушан), 
не упоминает
232