В 1952 году, когда я осматривал эту школу, 
в ней было триста шестьдесят
учеников, из них сто сорок шесть девушек. 
В 1950 году произошел первый
выпуск десятиклассников: сорок пять юношей и двадцать пять девушек, 
сыновья
и дочери ваханцев -- колхозников из кишлака Вранг и трех ближайших к нему
кишлаков: Внукут, Ямг, Ширгин. 
Из этих двадцати пяти девушек четыре ныне
учатся в Ленинабаде в Женском учительском институте, 
одна из девушек,
Зульзула Зарикова, уже окончила институт, 
а три другие -- Холисамо
Кильтабоева, Азизбеги Камбарова, 
Далимо Шабозбекова через два года
оканчивают институт. Остальные девушки работают в Сталинабаде, 
в Хороге, 
в
колхозах Вахана, 
став библиотекаршами, учительницами начальных школ,
служащими разных учреждений, 
колхозницами в родных кишлаках. 
Юноши
продолжают учиться в высших учебных заведениях Сталинабада, 
Самарканда,
Хорога.
В школе -- семнадцать учителей, из них двое русских -- преподавателей
русского языка, 
остальные ваханцы, 
шугнанцы, 
ишкашимцы -- все бадахшанцы.
В школьной библиотеке, кроме учебников, две тысячи книг и много
наглядных пособий. Имеется в школе лаборатория; штатный лаборант по кабинету
физики и химии -- житель Вранга.
В 1942 году школьники вместе с учителями заложили сад. Дети впервые
сажали на отведенной для сада площади и возле своих домов иву, пирамидальный
тополь, яблони, персики. 
С 1950 года на пришкольном участке впервые созрели
арбузы, 
дыни, 
разные овощи, 
каких жители Вранга прежде не знали. Изучая
науку Мичурина и Лысенко, школьники теперь помогают в садоводстве
колхозникам, объясняют им новейшие правила агротехники.
Я осматривал эту школу вместе с ее директором Кучакшо Гуломшаевым,
имеющим высшее педагогическое образование; 
он рассказывал мне о своей школе
с большим знанием дела, 
показывал все классы и кабинеты с любовью, 
и в эти
часы я просто позабыл, 
в какой удивительной местности я нахожусь.
Ледяные зубцы Гиндукуша были облиты сиянием луны, 
когда я вновь
спустился к дороге, чтобы сесть в автомобиль и двигаться по пути Марко Поло
дальше. 
Но у машины меня встретил председатель колхозва имени Сталина и, 
не
приняв никаких моих возражений, 
повел к себе в дом ночевать. 
И весь мой
следующий день был посвящен осмотру колхоза. Я начал осмотр с колхозного
магазина, 
в котором было полно товаров и продовольствия. Я спросил директора
магазина Ады-ШоибШо Алимшоева, 
что больше всего требуют покупатели. 
И он
сказал мне, 
что из продуктов больше всего требуют рис, 
а из товаров --
коверкотовые костюмы, 
бостон, часы, 
радиоприемники. Алимшоев очень обиженно
заявил мне, 
что снабжающие магазин торговые организации отпускают слишком
мало этих товаров, 
а что, мол, 
дешевые костюмы, 
дешевый материал -- вот,
глядите, -- лежат на полках, 
уже никто дешевенького не хочет брать.
Я подумал о том, что на противоположной афганской стороне Пянджа жители
ваханских кишлаков ходят в тех же лохмотьях, 
голодают так же, 
как во времена
Марко Поло, 
и грамотных людей среди них попрежнему нет. "Ученых и
обучающихся науке у них пет", -- коротко и определенно пишет о ваханцах в
своей 
книге 
"Каттаган 
и 
Бадахшан" 
афганский 
географ
Бурхан-уд-Дин-хан-и-Кушкеки и рассказывает о "мужчинах и женщинах,
подверженных употреблению опиума и гашиша". 
На советской стороне Пяпджа ни
посевов мака, 
ни контрабандной торговли этим зельем уже больше двадцати лет
нет, и в последнем моем путешествии по Бадахшану я не только не встречал ни
одного курильщика опиума или гашиша, 
но даже не слышал, 
чтобы такой
где-нибудь был. 
"Ночью мужчины и женщины спят все вместе голыми, 
по
нескольку на одном паласе, 
укрываются теми же армяками и шкурами, 
которые
носят днем", -- на следующей странице своей книги сообщает тот же географ о
ваханцах Афганистана. 
"Керосиновых ламп у них нет и для освещения служит...
светильник "сиях-чераг" 
(масляная коптилка. -- П. Л. ). И еще говорит о
228