проходящих транзитом с Памира к Хорогу, 
завозящих товары,
продовольствие, 
строительные материалы, 
сборные деревянные дома-коттеджи...
Песни, 
музыка льются в вечернем воздухе над тенистыми улочками Ишкашима,
девушки танцуют в клубе и на площадках перед домами, 
среди цветов...
В двух километрах за Ишкашимом -- маленький кишлак Рын. Жители кишлака
говорят на древнем наречии, 
не сохранившемся нигде более. Изучая это
наречие, 
здесь часто работают лингвисты, 
приезжающие из Ленинграда. 
В Рыне
всего 84 хозяйства, входящих в колхоз имени Жданова. Житель Рына Юсуфбеков,
окончив ишкашимскую школу, затем среднюю школу в Хороге, педагогический
институт в Сталинабаде, учится ныне в Академии общественных наук в Москве.
Другой житель Рына, 
колхозный монтер Ишматов, -- представитель
национальности, 
населяющей в Советском Союзе только одно селение, -- избран
депутатом Совета Национальностей Верховного Совета СССР. Колхозник Киябеков
в своем великолепном саду первым из ишкашимцев, 
еще в 1948 году, вырастил --
неслыханное для Ишкашима дело! -- помидоры и персики и угощает ими гостей. В
ведении колхоза находится расположенная на обрывке речной террасы
селекционная станция. Построив новый канал, колхоз оросил 120 гектаров
пустовавшей, 
бесплодной прежде земли. Эта земля, 
хорошо обрабатываемая,
настолько подняла благосостояние колхозников, что они сделали много полезных
приобретений, 
в том числе два года назад купили грузовую автомашину. Если
стать лицом к Пянджу и взглянуть на высокие древние террасы противоположного
берега, 
на афганский кишлак, 
на долину, уходящую вглубь соседней страны, 
к
Зебаку, если поднять взор чуть выше, 
к ослепительным снегам Гиндукуша,
сверкающим в поднебесье над Ишкашимом, 
то непременно задумаешься о том, 
что
и Марко Поло семь веков назад видел перед собой все то же: ничто на
противоположном берегу за семь столетий не изменилось. 
И вот эта встающая в
полусотне километров на юго-востоке, за спиной ближайшего снегового гребня
ледяная, 
высочайшая в Гиндукуше вершина -- таинственный, 
загадочный
Тирадьж-Мир. Своими снегами и льдами он питает притоки Инда. Его высота 7
750 метров! 
Им любовался, 
не мог не залюбоваться им, 
почетный гражданин
Венеции, 
пробравшийся в сердце Центральной Азии. Нет человека, 
который не
задумался бы о тысячелетиях, 
пронизанных этим величественным, 
поражающим
воображение пиком! Только в 1950 году на этот пик впервые поднялись люди --
два участника норвежской альпинистской экспедиции. Ничто в нем со времен
Марко Поло не изменилось. 
Гигантские лавины падали с него тысячу лет назад,
как падают
и сейчас. Свистят ветры, 
стремглав низвергающиеся от него и в долину
Пянджа.
Выше Ишкашима долина расширяется, из поперечной она стала продольной,
по ней ползли когда-то массивы исполинского ледника, 
они пропахали ее, 
они
измельчили монолитные докембрийские громады в гнейсово-мраморные скалы, 
в
камни, 
в песок, забросали долину моренными отложениями; они таяли, оставляя
после себя еще на многие тысячелетия длинные, 
глубокие озера: следы этих
прорвавшихся позже озер опоясывают и сейчас на большой высоте склон
Гиндукуша. 
И это уже Вахан, 
и все шире и выше долина Пянджа, 
суровее климат,
жестче продольные ветры, 
беднее растительность, летучей песок внезапно
появившихся береговых дюн.
Крепости сиахпушей-огнепоклонников
И вот уже середина Вахана. 
Не проникнет луч солнца в неприступные щели
Даршая и Дара-и-Шитхарва, 
впадающих в Пяндж. 
Их ширина -- один-два метра, 
а
высота, кажется, до небес. Словно из блестящих, 
сплавленных черепов сложены
отвесные скалы, -- это очковые гнейсы, 
вода вымыла в них мириады пустых
глазниц. 
Но сам Пяндж разливается здесь широко, 
обводя своими рукавами
длинные травянистые острова. Склоны гор над долиной еще более расступились,
но все так же круты. Гигантские осыпи выдвигаются в долину развернутыми, 
как
222