них, 
сгущается в зеленый, 
страшноватый мрак. Через узкие трещины надо
перепрыгивать, 
а широкие приходится обходить, подолгу шагая вдоль ледяных
кромок, 
путаясь в ледяных лабиринтах, иногда спускаясь в расщелины, 
по дну
которых бежит вода, иногда карабкаясь на острые зубья.
Шугнанцы по леднику идут неуверенно. 
Они совершенно бесстрашны на любых
скалах, 
но лед их пугает.
Вступаем на фирн, 
поднимаемся к снежному цирку. Ледник покрыт фирном.
Озерки и ручьи в снегу и во льду. Последняя упрямая снежная крутизна --
гребень водораздела. Врубаемся в снег, поминутно отдыхаем, 
но лезем
уверенно. Наконец высота 4 
880 метров -- перевал.
Огромная видимость! Я не скрываю восторга от окружающих. Видны сотни
хребтов вокруг: хребты Индии, Афганистана, 
Памира. 
Это водораздел. Внизу
видна Гарм-Чашма--именно она, 
теперь уж нет сомнения. 
ЕВе верховья теряются
где-то среди гигантских пиков, их -- самых больших, 
приближающихся к 
6 000
метров -- не менее полудюжины. 
Они не открыты исследователями, 
не названы до
сих пор. 
Среди них смутно виднеется еще более высокий, 
весь белый пик.
Облака мешают мне точно разглядеть его очертания. 
Он дразнит мое
воображение, 
но оставаться дольше на перевале в надежде, 
что дальние те
облака рассеются, конечно, нельзя.
Час двадцать минут пробыли мы на перевале. Я торопливо брал азимуты,
делал съемку, рисовал, 
записывал геологию: гнейсы, 
гнейсо-сланцы, 
пропластки
мраморов, 
голубовато-зеленые пегматитовые жилы, 
с роговой обманкой, биотитом
и другими цветными слюдами.
Спуск перед нами -- необычайно крутой гребень, 
скалы выветрены и
обесснежены. Начали спускаться прямо по отвесу,
вися на руках над пропастью, -- отвратительное место. 
Ниже -- крутая
осыпь мокрого мелкого щебня, 
плывущая вниз под ногами. Осторожно катимся
вместе с камнями. 
Один из сзади идущих нечаянно обрушил большой камень,
увлекший за собой грохочущую лавину камней. 
Она ураганом промчалась мимо
меня и Шоика, -- едва-едва успели мы отскочить. В несколько минут
стремительно мы окатились по осыпи на снег, на маленький ледничок и по снегу
побежали дальше, 
управляя палками. Ущелье закрыло от нас окружающий мир. Так
мчались, 
пока не добежали до первой травянистой лужайки. Бросились на нее
отдыхать вповалку. Я взглянул на мой анероид: за час такого сумасшедшего
бега мы спустились на семьсот метров по вертикали.
Шоик где-то высоко на скалах заметил кииков. Указывает мне пальцем -- с
трудом различаю две черные точки на дальнем снегу. Просит дать винтовку.
Стрелять бессмысленно: киики не ближе чем в километре, 
но я даю Шоику
винтовку, пусть побалуется. Шоик стреляет дважды, 
конечно, безрезультатно,
но все же доволен. 
Ниже -- ущелье, 
похожее на все узкие ущелья здешних мест.
Никакой тропы. Признаки тропы появились через несколько километров. Видим:
маленькая летовка, перед ней две женщины, 
боязливые и любопытствующие. 
Они
что-то крикнули, из летовки выбежали люди, 
окружили нас с восклицаниями
удивления, -- отсюда никогда не приходили люди!
Это горанская летовка Хэвдж, 
а река, 
по которой мы спустились сюда,
называется Хэвдж-Дара. Никогда не посещалась русскими и, 
конечно, 
ни на
каких картах не показана.
Излуками, 
вдоль самого русла, 
мимо лесочка, через маленький из ветвей
мостик, 
перекинутый на левый берег, мы спускаемся все ниже и ниже -- и
неожиданно: 
лес, 
тень, 
узкая долина и проносящаяся мимо 
тяжелыми волнами
река ГармЧашма. Но в каком ее месте, недалеко ли от устья, у самых ли
верховьев находимся мы -- не знаем.
Носильщики мои -- Назар-Мамат и Мамад-Кадам устали, 
но всех больше
жалуется на усталость Шоик. 
Мешков хладнокровен и невозмутим, 
как всегда, 
а
мне обнаруживать усталость уж просто по положению не приходится: надо всех
ободрять. 
И хотя тропа вниз по Гарм-Чашме хороша, 
и хоть в ближайшем же
181