Перечитают отчет русского путешественника, 
побывавшего в 1928 году в
Бадахшане, 
и найдут там такие строки:
"По сведениям от жителей Западного Памира, лазурит, хотя и очень редко,
встречался ими в выносах речки ДарайЗарев, 
северо-восточнее поста Ишкашим.
Мои поиски лазурита в долине этой речки оказались безрезультатными, но если
провести линию от копей лазурита в Бадахшане 
(афганском. -- П. Л. 
)
параллельно хр. Гиндукуш к СВ, 
то нахождение лазурита в районе Ишкашима
вполне вероятно и соответствует общей схеме распределения пород и минералов
в Бадахшане и Западном Памире... 
"
А в трудах Клунникова найдут и другие строки:
"Помимо Ляджвар-Даринской 
(Шах-Даринской) 
группы выходов лазурита,
новых месторождений его обнаружить не удалось, но, 
по словам местных
жителей, 
в сае, 
впадающем в р. Пяндж, 
у кишлака Рын, 
имеется лазурит. У
одного таджика был куплен кусок лазурита якобы оттуда. Ввиду того, что
лазурит этот резко отличается как от афганского, так и от шах-даринского,
является правдоподобным, 
что здесь мы действительно имеем дело с новым
месторождением. Проверить это, однако, 
не удалось из-за раннего снегопада".
Не сомневаюсь: много есть на Памире еще не открытых месторождений
синего камня, 
кроме того, 
что открыто нами.
"А что еще скрыто в недоступных нам горных хребтах Памира?" -- вопрошал
лучший знаток камней академик А. Е. Ферсман в своей книге "Воспоминания о
камне".
И если те молодые люди, 
памирцы, 
о которых я говорю, 
окажутся такими же
неутомимыми, 
любознательными и любящими самоцветные камни, 
как учитель всех
советских минералогов академик А. Е. Ферсман, 
то они захотят вновь
исследовать засыпанные древние "рубиновые копи" КугиЛяля, ущелья Ямчина и
Ямга в поисках благородной шпинели, 
захотят изучить те гранаты, 
от которых
даже отмели по Шах-Даре становятся красноватыми, 
и малахиты у кишлака
Сендив, 
и халцедон неподалеку от Шаргина, 
и множество других минеральных
образований, что встречаются в гнейсах и в мраморах, 
в обрывах и на отвесных
скатах грандиозных западнопамирских круч. 
И уже не возникнут теперь
опасения, что стоимость вывоза окажется слишком высокой, -- вдоль всех
главных рек Памира теперь ходят автомобили и лишь восемьдесят минут летит
пассажирский самолет в Сталинабад из Хорога. |
Нет сомнения: 
не одни только фрукты, 
пшеница и коконы шелковичных
червей принесут богатство Шугнану и Ишкашиму. 
Синий памирский камень и много
других ценнейших камней ждут энергичных советских людей, 
чтоб обогатить их
искусство и поднять славу его выше памирских гор!
А таджикские писатели и поэты, 
из которых в Шугнане, 
Ишкашиме, 
на
Восточном Памире, 
кроме родившегося на Шах-Даре Миршакара, 
до сих пор не
побывал ни один 
(да простится мне этот упрек!), создадут реалистические
романы и поэмы о легендарном синем памирском камне и 
о молодых таджиках --
петрографах и минералогах!
"Вот лазурит -- то яркосиний, 
горящий тем синим огнем, который... жжет
глаза, то бледноголубоватый камень, 
с нежностью тона, почти доходящей до
бирюзы, 
то сплошной однородной синей окраски, 
то с красивым узором сизых или
белых пятен, 
переплетающихся и мягко сплетающихся в пестрый и разнообразный
узор.
Мы знаем камни из Афганистана, из почти недоступных заоблачных высот
Памира то с многочисленными точками золотистого колчедана, 
которые рассеяны,
подобно звездам на темном фоне южного неба, 
то с белым узором пятен и жилок;
мы знаем в камнях с отрогов Саян, 
близ берегов Байкала все окраски от
темнозеленого до густомалинового, 
и еще со времени арабов нам известно, что
путем нагревания на огне эти цвета можно перевести в темносиний. 
"Настоящий
драгоценный лазурит только тот, который десять дней может пробыть в огне, 
не
теряя своего цвета", -- говорят нам армянские рукописи ХУТТ века".
166