В Рошт-Кале, 
против кооператива, 
мы расстались с Хувакбеком. 
Он сказал,
что остается здесь "проводить собрание, 
говорить разные слова на собрании".
Юдин хотел заплатить ему за сопровождение нас к ляджуару, но Хувак-бек, едва
не обидевшись, 
наотрез отказался от вознаграждения. 
"У меня есть партбилет,
и не ради денег я с вами ходил!" -- так перевел Зикрак горячее его
возражение.
С Зикраком мы расстались в Тавдыме, и на следующий день крупной рысью,
оставив позади Маслова с вьючной лошадью, 
въехали в ворота хорогской
крепости, распахнутые перед нами штыком часового. 
Он издали радостно
заулыбался, увидев нас. Красный плакат "Добро пожаловать" снова мелькнул
перед нами.
Вавилон и Передняя Азия вывозили ляджуар, 
считавшийся священным камнем,
в Египет. В эпоху Нового Царства, 
середины второго тысячелетия до нашей эры,
князьки Передней Азии посылали ляджуар, 
как лучшую дань, 
фараону. Мы
отправили ляджуар в Академию наук и в Геолком Ленинграда.
Александр Евгеньевич Ферсман был несказанно обрадован нашей находкой.
Как только не пробовал он, 
не испытывал образцы! 
По его приглашению в
Минералогическом обществе я сделал о найденной нами ляпис-лазури доклад.
Написанная Юдиным, 
Хабаковым и мною научная статья была опубликована в
"Трудах Памирской экспедиции 1930 года".
В следующие годы
1931 год. Снова медленно, 
шаг за шагом движутся лохматые киргизские
лошади. 
Снова покачиваются в седлах участники геологической экспедиции:
массивный, 
дородный, 
грубоватый Юдин; 
петрограф Н. 
С. Каткова; коллекторы В.
Н. Жуков и В. А. 
Зимин -- простые русские парни; молодой художник Д. С.
Данилов.
Пустыня Маркансу, Пшарт, Аличур, 
Сарезское озеро, 
Кумды, 
Тамды,
Кизыл-Рабат, озеро Зор-Куль и много других восточнопамирских названий.
В ежедневном пути проходят май, 
июнь, июль...
Через Турумтай-Куль и Кок-бай экспедиция спустилась в долину реки
Шах-Дара и 
7 августа вышла из кишлака Барвоз вновь к месторождению ляджуара.
Поднимаются все шестеро постоянных участников экспедиции и шесть
шугнанцевносилыциков. 
С нами -- мохнатый, 
тяжело завьюченный як,
которого мы рассчитываем провести к самому месторождению. Все мы придем
и уйдем. Жуков останется там: 
он принял на себя обязанности производителя
работ по добыче и вывозу ляджуара. 
На Памире он никогда не бывал. 
Но человек
он физически крепкий, упорный. 
Работа на высоте 4 
570 метров -- нелегкое
дело, 
но Жуков -- коммунист, он выдержит и обязанности, 
взятые на себя,
выполнит !
К месторождению мы поднимались два дня. Яка удалось довести до подножия
отвесной мраморной скалы, -- там, 
прямо в русле высохшего ручья, 
была
поставлена палатка.
Я с Даниловым, 
Зиминым и Жуковым решили подняться на вершину скалы.
Карабкаясь по узкой расселине, 
обошли скалу с тыла и забрались на ее
вершину. 
Мы надеялись найти здесь новые точки выходов ляджуара. 
Но их здесь
не оказалось. 
Мы спустились к Ляджуар-Даре и снова поднялись вдоль ручья,
туда, где Юдин и прочие поставили палатку. Это было 
8 августа.
На следующий день я, как было условлено, 
отправился один к истокам реки
Ляджуар-Дара: 
возникшая в прошлом году мысль -- исследовать неведомые
ледники и водораздел главного Шах-Даринского хребта не давала мне покоя. 
С
этого дня я надолго оторвался от экспедиции. Мои странствия привели меня к
открытию пика высотой в 
6 096 метров, 
который я назвал пиком Маяковского.
Опишу я эти странствия в другом месте.
10 августа все, 
кроме Жукова и одного носильщика, 
ушли вниз. А Жуков
остался на месторождении в ожидании рабочих и группы саперов-пограничников,
которых предоставляло экспедиции командование памирского отряда для
162