Хувак-бека наш всезнающий и положительнейший рабочий Маслов, Егор
Петрович, жилистый, 
выносливый, 
сильный сорокалетний мужчина, 
одиннадцать
лет подряд пробродивший с экспедициями по Тянь-Шаню, 
Кашгарии, 
Китаю,
Монголии и Памиру, человек на все руки, 
наш педантичный учитель в
премудростях вьючки и обращения с лошадьми, 
любитель дальних странствий и
закоснелый ругатель. Впрочем, Хувакбек умел яростно защищаться и выбивался
из сил, 
чтобы продемонстрировать перед Егором Петровичем все свои лучшие
качества. Теперь уже он вел нас по территории своего сельсовета. 
В кишлаках
нас угощали джирготом 
(кислым молоком) 
и тутом. 
Мы уже третий день
поднимались по Шах-Даре. 
Скалы сужались над нами. Становилось все холодней,
-- природа стала суровее. 
Мы поднимались по узкой тропе, 
выше старинной,
прилепившейся к отвесной скале крепости Рошт-Кала, 
наши лошади спотыкались и
падали, 
и мы уже забывали ругаться, 
замирая, 
когда лошадь срывалась, 
и
облегченно вздыхая, когда она умудрялась задержаться за куст или камень. 
Мы
молчали, 
вытягивая, 
поднимая ее, 
и осматривали ее окровавленную морду и
ноги.
Здесь, 
по этой тропе, наступая на Рошт-Калу, в которой засели афганцы,
когда-то, в 1894 году, бился с захватчиками шугнанской земли маленький
русский отряд капитана Скерского. Солдатам справедливо казалось тогда, что
они забрались на край света, -- до них русских людей в этих неведомых
скалистых теснинах не было. 
Старинная крепость Рошт-Кала, 
в которой
укрепились афганцы, 
была удобною ключевой позицией. 
Но малочисленному
русскому отряду помогали шугнанцы -- местные, 
мирные жители, 
успевшие
возненавидеть афганцев за немногие годы их жестокого хозяйничания на
шугнанской земле.
Участник похода, военный инженер А. Серебренников, так говорил о
шугнанцах: 
"таджики Шугнана честны, правдивы... ", 
"главным основным
качеством таджиков Шугнана, 
не подлежащим сомнению, 
является, бесспорно,
трудолюбие... ", 
"случаи воровства бывают очень редки и, 
например, . среди
всего населения Шах-Дары бывают не более двух-трех раз в год... ", 
"пьянство
у них совершенно отсутствует... "
И дальше в своем "Очерке Шугнана" он рассказывает: 
"Ханы и афганцы
руководились лишь желанием добыть по возможности больше, 
хотя бы при этом
выжимались последние соки из порабощенного и угнетенного народа... ",
"Будучи деспотическим повелителем и владетелем земли и народа, 
хан,
благодаря миниатюрности своих владений, 
становился непосредственным
доходчиком с народного труда и оставлял народу лишь 
столько, 
сколько
необходимо для того, чтобы не умереть с голоду... 
" И однако: 
"Как ни тяжела
была жизнь таджиков Шугнана при ханах, как ни велики и обременительны были
платимые ими подати, все-таки при появлении афганцев их участь еще более
ухудшилась. Если собственные правители и теснили народ в материальном
отношении, 
то они не помыкали ими, 
не 
считали их еретиками, 
тогда как
сунниты-афганцы, 
не уменьшив, 
а даже увеличив налоги, 
вдобавок еще
третировали шиитов-таджиков, 
которые, 
по их понятиям, 
едва ли не хуже
собаки... 
"
С помощью шугнанцев, 
которые отнеслись к русским, как к своим
освободителям от афганского ига, крепость РоштКала была взята. Через год по
Пянджу была установлена государственная граница России с Афганистаном,
рассекшая Бадахшан пополам. 
На Шах-Дару и на правый берег Пянджа, 
как и на
весь Памир, 
через двадцать два года принесла свободу и национальное
самоопределение советская власть. 
По ту сторону Пянджа, 
в афганском
Бадахшане, 
все осталось, как прежде: дикость, бесправие, 
порабощение,
чудовищная нищета.
‚.. А тропа по Шах-Даре была действительно трудной. Пишущий о ней
офицер, участник похода отряда Скерского, предлагает представить себе, -- я
цитирую в точности, -- "узкое ущелье с несущейся по нему горной рекой,
151