гранитных интрузий, 
верхние части которых только вскрыты, 
но не разрушены.
Именно к таким интрузиям относятся интрузии Забайкалья, 
Колымы, 
Кавказа,
Урала. 
Но, 
в частности, 
на Кавказе эти интрузии еще недостаточно вскрыты и
потому месторождений полезных ископаемых здесь сравнительно 
(конечно, 
только
сравнительно) 
мало и они менее разнообразны.
Еще одно представление было у некоторых геологов: чем моложе граниты,
тем больше они содержат газообразных продуктов и, 
следовательно, 
тем богаче
будут контакты вокруг гранитных интрузий. 
На Памире граниты считались
альпийскими, 
потому что образовались в период самого молодого на планете
горообразовательного цикла, 
носящего название альпийского. Альпийский
возраст -- это конец третичного периода 
(кайнозойской эры). Впервые
установленный в Альпах, этот возраст является единым для всей системы
складчатых гор так называемой средиземноморской: геосинклинали (то-есть для
всех гор, протянувшихся от Пиринеев, 
через юг Европы, 
Кавказ, Копет-Даг до
Памира и далее, 
на восток).
Вот почему, когда Юдин встретил на еще очень мало тогда исследованном в
геологическом отношении Памире гранитные интрузии, 
он прежде всего старался
определить их возраст, узнать, 
относятся ли они к древнему вулканическому
циклу или к молодому -- альпийскому. Определение возраста гранитов -- задача
очень сложная и ответственная. Если граниты "интрудируют" палеозой, то-есть
проплавляют, 
внедряются в 
толщу осадочных пород геологически древнего
(палеозойского) возраста, 
то они, 
вероятно, 
и сами древни. Если же они
ворвались в молодые, 
сравнительно недавние осадочные породы 
(например,
мезозойского возраста, то-есть образовавшиеся от ста двадцати пяти до ста
восьмидесяти миллионов лет назад), то они, 
очевидно, 
сделали это тогда,
когда эти молодые породы уже существовали, 
то-есть, 
в 
геологическом смысле,
недавно. Значит, и сами они молоды, 
значит, 
они принадлежат к молодому --
альпийскому -- вулканическому циклу, значит, 
они альпийские граниты.
Казалось бы, 
дело совсем нетрудное: определи, 
какие породы проплавила,
в какие породы внедрилась интрузия, 
сейчас же узнаешь и возраст самой
интрузии. 
Но тут начинается новая трудность. Во-первых, 
не всегда удается
определить возраст этих осадочных пород, 
не удается, например, 
найти в них
характеризующую их окаменелость -- ракушку, флору. Во-вторых, интрузия
переплавила соприкасающиеся с ней породы, 
видоизменила до неузнаваемости
(метаморфизовала) 
соседствующие с нею породы. Метаморфизованные их края --
если интрузия велика -- могут быть не узенькими, могут простираться на
десятки километров, 
и тогда остатки фауны и флоры исчезнут. Вот, скажем,
взять ложку расплавленного свинца, 
вылить ее на толстый слоеный пирог, такой
толстый, чтоб свинец застыл в нем где-нибудь посередине. 
Он все вокруг себя
пережжет, все слои переплавит в какую-то неопределенную массу. Счисти все
сверху до свинца и разбирайся: из каких составных частей, из каких слоев
состоит пирог по соседству с ним!
Дело, 
очевидно, 
не легкое и рискованное!
Истина всегда рождается в спорах. 
И если говорить о Памире, 
в ту пору
еще малоисследованном, 
то надо сказать, 
что, 
ища истину, 
геологи -- и в
самих экспедициях и после них -- вступали в жестокие споры между собой. Я не
могу уделить в этой книге внимания всем известным мне спорам, 
происходившим
между учеными. 
Но я хочу упомянуть об одном из итогов этих споров.
После ряда геологических экспедиций старым па мирским исследователем
геологом Д. В. Наливкиным 
(ныне академиком) 
и его учениками, 
молодыми в ту
пору геологами
П. 
П. Чуенко, В. И. 
Поповым и Г. Л. 
Юдиным, 
был совместно написан и
выпущен в 1932 году научный труд, 
в котором объединялись все основные
результаты исследований, 
касающихся геологического строения Памира.
140