Думали, может, железо найдем?
А все-таки, что за самоуверенность? "Охристые мрамора"! Что, 
Юдин
образец в осыпи подобрал, 
что ли? Желтые пятна отсюда были еле видны -- на
километр над головой! Как он может с первого взгляда, издали определить
породу? Или так заранее уверен, что, 
кроме охристых мраморов, 
ничего желтого
здесь быть не может?
—- О, Авазбек, налей чай, пожалуйста! -- сунул я свою кружку
белобородому носильщику.
После чая Юдин выдал каждому по конфете. Полбанки мясных консервов, две
кружки чаю, 
одна сухая лепешка и одна конфета -- весь ужин после полного дня
пути. 
Но запас продуктов в рюкзаках был мал, 
продукты приходилось беречь.
Ведь мы двигались по местности, 
еще никем не исследованной. 
Ни один научный
работник, 
ни один русский человек еще не был здесь до сих пор. Карта
безнадежно врала. Карта была составлена по расспросным сведениям. 
Реки,
обозначенные на карте, оказывались вдвое длиннее, 
или вдвое
короче, или их вовсе не было. 
Там, где на карте значились хребты,
оказывались узкие долины, 
покрытые альпийской травой, 
а вместо указанных
картой долин, 
мы натыкались на гигантские снежные пики, 
от которых вниз
простирались фирны и ледники. Впрочем, 
рано или поздно, 
мы должны были
выбраться к широкой реке, где карты уже не врут, где найдутся и продукты,
где будут кишлаки с сельсоветами и все будет понятно и просто.
-- Ну, сегодня не заболеешь! -- сказал Юдин. -- Давайте спать, что ли.
Завтра надо выходить до рассвета.
"Заболеть" -- на языке Юдина значило наесться досыта. 
В здешних местах
быть сытыми нам, 
конечно, 
не удавалось.
Три дня Юдин и я шли вдвоем, 
не встречая ни человека, 
ни зверя,
изнемогая от тяжести груза. Только дойдя до первого кишлака, 
в верховьях
реки, 
мы сумели нанять двух носильщиков. 
Позади остались ледники, 
но путь
был не менее труден и утомителен: шли, 
переправляясь вброд, 
через ледяные
клокочущие реки, проползая по узким, 
естественным карнизам над отбесами в
несколько сот метров, 
на четвереньках карабкаясь по моренным нагромождениям.
И все для того, чтоб к условленному месту встречи с караваном прийти не с
обычной стороны, 
не хорошо разделанною тропой, 
помеченной на всех картах,
известной всем, 
а иначе: через цепь горных хребтов, 
о которых Юдин хотел
знать, из гранитов они состоят или из гнейсов, мезозойского они возраста или
палеозойского и какова их основная структура.
Не скрою, 
я увлекался неисследованными путями. Меня пленяло самое
сочетание слов: 
"впервые вступил", 
"впервые проник", 
"впервые исследовал". Я
с гордостью смотрел на каждый новый открытый нами ледник, 
на каждый пик,
который еще никем не был назван. Занимаясь маршрутно-глазомерною съемкой, 
я
заносил в свой путевой дневник все, что попадало в поле моего зрения,
отмечал всякое изменение на пути. 
И дневник мой был заполнен такими
записями:
"10 часов 30 минут. Переправа на левый берег. 
3 320.
ч. 
50 м. Лужайка. 
3 360.
ч. 
05 м. 
Приток левого берега. 
3 410. 
11 ч. 
20 м. 
Река -- излуками. 
3
500.
11. 
45. Кустарник поредел и измельчал. 
3 510.
12. 
45. Кусты кончились. Лук. 
Осыпи мраморов. Отвес правобережья.
Направление 180. Высота кромки хребта над правым берегом -- 1 километр. 
3
800.
13. 
15. Висячие ледники. Путь по осыпям и обвальным нагроможденьям
камней. Морены. Снег. Никакой растительности. 
4 
145.
134