стенами.
Сомнений не было: здесь на перевале линия контакта ломалась, 
и вместо
того чтоб уходить дальше прямо на юг, куда вела по широкой долине большая
наезженная тропа, 
граниты резко поворачивали на запад, 
и чтобы проследить их
дальше, 
нужно было неминуемо погрузиться в то узкое ущелье, 
где не было
видно никакой тропы.
Внимательно осмотрев все, 
замерив простирание пород горным компасом,
Юдин вынул из нагрудного кармана записную книжку и карту-десятиверстку.
Сделав все необходимые ему заметки, 
он разложил карту у себя на коленях и,
внимательно изучая ее, 
задумался.
Минут тридцать он сидел неподвижно, 
а я, размышляя о его "биноклевой
геологии", занимался выверкой азимутов и крокированием рельефа в моей
пикетажной книжке -- весь день сегодня я вел маршрутно-глазомерную
топографическую съемку.
Мы оторвались от наших занятий только тогда, когда под перевалом
послышались 
скрипенье подков 
о 
камни и голос коллектора, 
понукающего лошадь.
Еще мгновенье -- снизу из-за камней выдвинулась голова коллектора в
кашгарском войлочном колпаке, превосходно защищающем затылок от ветра и
солнца. Сопя, 
вздрагивая
ноздрями, 
лошадь 
коллектора вынесла своего седока на перевал.
Худощавое, обветренное, 
обожженное солнцем лицо коллектора показалось Юдину
встревоженным, 
а потому с напускным безразличием в тоне Юдин спросил:
—- Ну, что караван?.. Далеко от вас?
Ловко спрыгнув на землю, 
похлопав по шее своего конька, распустив его
подпруги и сняв винтовку с плеча, 
коллектор, 
не подсаживаясь к Юдину,
недовольно буркнул:
Т@П@РЬ все в порядке... Идет...
А что? Разве было не все в порядке? У какой-нибудь кобылы сурки хвост
отъели?
Шутки Юдина всегда были тяжелыми, 
грубыми. Коллектор промолчал и
отвернулся. Юдин исподлобья поглядел на него и уже другим тоном заметил:
—- Что это у вас настроение испортилось? Коллектор резко повернулся к
Юдину 
:
Вы все вперед уезжаете, 
а мы там возись! Караванщики ругаются, каждый
без вас норовит все по-своему сделать, 
а мне за вас отдуваться приходится...
Весь караван сейчас чуть к чорту не полетел. Теперь часа полтора его
дожидаться придется...
Но? А что случилось такое?
—- Ничего, 
глупость, 
а два ящика с сахаром переломали. 
Километров за
восемь отсюда... Едем тихо, устали же все, 
и люди и лошади! 
Сегодня затемно
выступили, 
а сейчас седьмой час вечера, 
вон уже солнце к закату!..
Ну-ну, ближе к делу!
А я и веду к делу. Едут, дремлют все. Лошади морды чуть не по земле
тащат, 
а люди глаза позакрывали, разве что снов не видят. Ни ветра сегодня
нет, 
ни плеска воды -- сушь, 
тишь, 
как в раю, 
того и гляди ангелы запоют...
Вдруг, что за чорт, -- лошадь Дадабая с мешками муки несется, 
словно гвоздь
ей под бок загнали. А за ней -- другая, 
а за той -- третья!.. Гляжу, пошла
заваруха!..
А в чем дело было?
А ни в чем! 
Растение тут есть такое, как шар сухой, наступишь на него
-- оно лопается с громким звуком и пыль от него. Лошадь Дадабая наступила на
него, 
отскочила от громкого звука и понеслась, 
как оголтелая, 
с перепугу. Ее
129