В этих местах я не встречал ни одного киргиза, 
который при опросе не
упомянул бы сельсовет.
Как называется тот перевал, 
которым вы ехали?
Кок-Белес.
Но Кок-Белес, 
судя по карте, дальше. 
Я высказываю сомнение, 
и он
отвечает мне:
-- Можно проехать и тут, и там, 
и еще там, -- все это "гамузом" --
Кок-Белес. То же о "гамузе" он говорит по поводу пути к Тагаркакты, указывая
на щели в громадах, 
высящихся
над озером и на морены, 
что мы проехали полчаса назад. Ладно! Отпускаю
его и едем рысью, 
догоняя вьюки. 
Киргизы, 
отъехав от нас, почему-то
спустились к озеру, не туда, куда указывали свой путь, 
и скрылись в буграх.
Перевал почти незаметен, 
но уже спуск и из-за поворота тропы выезжают
один за другим всадники с винтовками: пять, шесть, семь... Переглянувшись с
Мешковым, 
останавливаемся; 
снимаем с плеча винтовки. Кто это? Всадников все
больше, 
и передние тоже снимают винтовки с плеча. Кто бы они ни были -- едем
навстречу, беря в галоп. 
И вдруг узнаю: пограничники. Приятное
разочарование! Это идет отряд, -- впервые по этому пути идет отряд
пограничников, 
ставить заставы, 
закрывать границу. 
Мы расстались с этим
отрядом в пути на Памир, у озера Каракуль, 
он задерживался в Мургабе,
делился на части... Мы за это время объездили половину Восточного Памира,
делая геологическую съемку...
2 часа 30 минут дня. Здороваюсь с дозором. Дальше -- головное
охранение, основная колонна, ее ведет мой хороший знакомый -- помощник
начальника отряда.
Он со всей колонною останавливается, 
спрашивает меня о дороге, 
скоро ли
перевал 
(мы на перевале как раз), скоро ли и где озеро? Говорит, колонна
делала дневку у озера СасыкКуль и что сегодня станут лагерем у Мазар-Тепе.
Объясняю ему все о дороге, 
о рабате Харгуш. 
Он говорит, что красноармейцы,
оставшиеся в основном лагере нашей экспедиции в Аличурской долине, 
просили
его сбросить для экспедиции продовольствие, 
но он не мог выделить его из
запасов тех застав, что движутся с ним. Чтоб получить продовольствие, 
нужно
или съездить на Пост Памирский, 
где пока осталась продбаза, 
или дождаться
второй колонны, 
которую ведет начальник отряда, -- эта колонна пойдет на
Хорог и может скинуть нам продовольствие из своих вьюков. Сказал, 
что вторая
колонна выйдет из Мургаба 26 июля, рассказал, где будут ставить лагери в
своем пути к Пянджу...
Колонна трогается с места. 
Разговариваю со встречными знакомыми --
командирами и бойцами. Удивляются, что я всего лишь с одним красноармейцем и
что мы так много уже успели объездить; 
спрашивают: долог ли еще им путь
сегодня?
За колонной идут верблюды -- громадный караван, шестьсот верблюдов!
Везут кровати, 
продовольствие, 
керосин, 
боеприпасы -- ящики, 
мешки, 
тюки,
связки... Караван бесконечен, 
занял узкую тропу, и нам приходится
карабкаться по камням. 
В колонне многие в цветных очках, 
на лицах --
защитные повязки от жгучей солнечной радиации, 
от холода, 
от ветра. Даже
караванщики все пообмотали себе головы всяким тряпьем.
А мы не знаем этого, -- от солнца, 
от ветра, 
от холода не прячемся, 
мы
-- старые памирцы, 
привычные!..
Спуск с перевала. Верблюды, 
верблюды... Отдельные красноармейцы с ними.
Дорога -- в узком ущелье. 
Начинаются морены, 
озерки среди них, 
и все
верблюды, 
верблюды...
Мне понятно теперь, 
почему вчера и сегодня в обычно безлюдных местах у
107