Внимательно изучая следы, 
мы проехали это место, 
выехали наверх, 
с
трудом пересекли глубоко размытое русло ручья, 
заполненное вязкой, усыпанной
камнями глиной. Кони проваливались по брюхо, 
мы сооружали себе тропу руками,
нас нагнал здесь вместе с бойцами начальник той заставы, которая
в этот день должна была впервые обосноваться на берегу озера Каракуль.
Бойцы взялись за дело, и, 
по быстро разделанной ими тропе, 
мы все вместе
двинулись дальше, 
к перевалу, 
дав несколько выстрелов по двум показавшимся
вправо, 
на склоне кийкам.
И опять на перевале, 
под грудой камней, 
лежал труп человека, 
очевидно
замерзшего здесь в снежной пурге, 
и кругом сверкал снег, было холодно, 
но
погода в тот день была хороша. 
И на ходу я читал бойцам популярную лекцию по
геологии, 
и так мы проехали пустыню Маркансу, и возле Уй-Булак-Беля мы сами
вспугнули архаров, 
а потом убили двух крупных, жирных куропаток и, 
наконец,
покинули седла у развалин рабата, возле трех притулившихся к ним киргизских
юрт, на берегу озера Каракуль. И, 
быстро поставив палатки, 
дождались всех
сотрудников экспедиции, 
следовавших за нами.
А на следующее утро в половине десятого я выскочил из палатки, 
услышав
-- первый в истории высочайшего в мире большого озера -- автомобильный
сигнал. Выскочил -- и увидел два быстро приближающихся, 
тяжело груженных
полуторатонных автомобиля. 
Они протяжно сигналили, 
давая нам знать о своем
прибытии, 
казавшемся всем нам чудесным.
Из юрт выскочили киргизы, 
женщины, 
дети, испуганные и изумленные. Стадо
яков внезапно сорвалось с места и кинулось навстречу автомобилям, 
приняв их,
очевидно, за странных зверей.
Я на ходу вскочил на подножку первого автомобиля -- за его рулем сидел
начальник погранотряда тов. М. 
Начальник заставы, 
ночевавший вместе с
бойцами в наших палатках, 
вытянулся перед ним с докладом о том, что на
"вверенном ему участке все в порядке!".
Так началась постоянная служба пограничников на озере Каракуль.
Мы, 
сотрудники экспедиции, пригласили командира к большому брезенту, на
котором были разложены вчерашние куропатки, вареное мясо и консервы,
сливочное масло и шоколад.
Минувшую ночь автомобили провели в Маркансу, пройдя накануне путь туда
из Бордобы через перевал Кизыл-Арт. Несколько часов спустя вдали показался
весь пограничный отряд и огромнейший караван верблюдов. 
Две тысячи
верблюдов, 
становясь исполинским, многоголосым и пестрым табором вдоль
берега, развьючивались, 
и десятки караванщиков сооружали себе из вьюков и
брезентов "дома"; большой город палаток выстроился рядами вдоль озера, -- по
улицам "города" прогуливались люди, 
спокойно любуясь озером.
А из Мургаба, навстречу отряду, приехал вместе с представителями
местной советской власти, 
киргизами Камчибеком и другими, начальник
кавалерийского памирского отряда, мой и Юдина старый знакомый С, 
которому
предстояло передать все памирские посты и охрану Памира пришедшим на смену
пограничникам.
И впервые в многотысячелетней истории Каракуля на его берегу началось
общее собрание огромной массы людей.
Один из автомобилей был превращен в трибуну. Командиры и киргизы --
представители местной власти заняли места за сооруженным из ящиков и
покрытом красной материей столом. Первым длинную речь по-киргизски произнес
Камчибек, -- его слушали дети, 
и женщины, 
и пастухи из трех каракульских
юрт, и караванщики экспедиции и отряда. После него выступил С, 
сказав, что
сменяющийся отряд поручает новому отряду охрану границ. А потом в громадной
бараньей дохе, у "стола" встал маленький, 
экспрессивный М., 
прекрасный
оратор. Его речь была о символах спокойствия границ -- о зеленой и синей
81