вероятней, 
скрыты под аллювием).
Геологи высказывают предположение: плоскостной ледник -- ледяной щит,
когда-то покрывавший котловину, стаивая, 
погреб себя под "остаточными
продуктами стаивания", -- эти "продукты" и являются сейчас почвой котловины.
Известный здесь подпочвенный лед -- не остаток ли ледника?
Н. А. Северцов -- первый исследователь, 
побывавший на озере Каракуль в
1878 году, -- утверждал, что озеро имеет два стока. Но он ошибся, -- озеро
на самом деле бессточно. А первым, 
кто обратил внимание на "почвенный лед",
был Г. Е. Грумм-Гржимайло, в 1884 году. С тех пор на Каракуле побывало
немало исследователей, 
и все же на многие научные вопросы без организации
систематических наблюдений и глубокого изучения озера нельзя ответить и до
сих пор.
‚ .. Красноармейцы в палатках поют хором. Странно и приятно слышать
русскую хоровую песню здесь, 
на озере Каракуль!
Вечером, 
после обеда, разбираем, чистим оружие.
А верблюжьего каравана все нет, весь вечер его высматривали в бинокль.
И разговоры в лагере такие: если к ночи не придет, значит можно не
беспокоиться: наш груз, 
наше продовольствие делятся басмачами в Кашгарии!
‚.. Утро раннее... Из-под одеяла вылезать холодно. Я хочу сейчас
поговорить о шахматах. Маленькие, 
дорожные шахматы -- неотъемлемое достояние
Хабакова и Юдина. 
Оба они больны особой болезнью, 
похожей на одержимость, --
хронической и прогрессивной шахматоманией. 
Не бывает у них такой свободной
минуты, 
какую они не отдали бы этой игре.
Весь день я бродил вдоль высочайшего в мире большого озера, 
тревожимый
и волнуемый таким похожим на лунный
рельефом обступивших озеро гор. А Юдин и Хабаков лежали на животах и
передвигали по квадратам фигуры. 
Они лежали на животах весь день и весь
вечер. 
Им носили пищу и ставили ее на землю, 
рядом с шахматной доской. Днем
была разрывавшая камни жара, 
к вечеру -- ураганный ветер и холод, 
а они все
лежали, 
словно приросли животами к земле. Иногда одного из них сменял
командир сопровождавшего нас полувзвода. 
Они заразили и его той же
шахматоманией.
Солнце утонуло в вечных снегах, над вечными снегами всплыла луна.
Совсем необыкновенная, 
будоражащая сердце луна, 
а они все играли, 
подложив
под себя одеяла и укрывшись полушубками.
Я видел все сочетания пустынной воды, лунного света и снега. Я видел
все оттенки млеющих в зеленом ветреном воздухе гор. 
Они не видели ничего,
кроме пешек, 
ферзей и тур. Я думал о тысячелетнем покое и мертвенности этих
мест. Они думали только об очередном мате.
Юдин, 
проигрывая, 
хмурился и мрачнел. 
Он молчал, 
и его глаза наливались
кровью. Хабаков, проигрывая, 
не мог сохранить спокойствия -- язвил и нервно
жестикулировал. Командир рассеянно и потерянно улыбался, надеясь, 
наконец,
отыграться, 
но улыбка его была напряженной и неестественной. Весь лагерь
спал, и, 
наконец, 
я тоже пошел в палатку. Когда они кончили игру, 
я не знаю.
.‚.. Пора вставать. Сейчас выходим. 
Наш путь сегодня -- в долину
Муз-кол. Верблюжий караван пришел ночью. 
Опасения были напрасны.
Путь из Алая до Каракуля, 
описанный мною, 
я повторил дважды, 
в
следующие, 
1931 и 1932 годы. 
И мне хочется рассказать о тех удивительных
переменах, 
какие совершались у озера Каракуль на моих глазах.
До 
8 июля 1931 года на озере Каракуль было все то же вековечное
безлюдье да безмолвие, 
нарушаемое только посвистом ураганных ветров. 
В этот
день, 
едучи впереди всех дозором, 
поднимаясь верхами вчетвером на перевал
Кизыл-Арт, геолог ВЕ. 
Г. Андреев, 
геолог Одинцов, 
художник Данилов и я
заметили на откосе береговой террасы множество архарьих следов: архары были
кем-то вспугнуты и, 
кинувшись с верхней террасы вниз, разбежались в разные
стороны.
80