в чем не поверит. Он все должен увидеть своими глазами... Ваша задача найти,
рассказать, 
а потом помочь нам пойти по вашим пятам. 
И уже вместе мы будем
определять, 
всему искать причины: 
складчатости, 
горообразованию, разрывным
дислокациям, катаклизмам... Понятно?
Меньше половины! -- смеется альпинист. -- Но не беда. 
Мы завтра
полезем... Значит, эту самую, 
как ее -- фузулину -- искать?..
Вечер. Темнеет. Снова начинает накрапывать дождь. Низко-низко, отсекая
весь верхний ряд гор, 
опущены облака. Словно все живое здесь -- под водой,
ниже ватерлинии судна, 
а там, 
наверху, 
на поверхности, 
наверно, 
и свет, 
и
солнце, 
и тепло, 
и радостно, 
и можно по-настоящему жить.
Геолог и альпинист расходятся по палаткам.
На следующий день группа альпинистов уходит в горы. Здоровые, 
веселые,
загорелые лица. Шутки и смех. Молодой парень в свитере, 
выбежав на зеленую
лужайку, лихо перекувыркивается через голову под хохот рабочих и
альпинистов.
-- Вот мальчишка! -- снисходительно улыбается геолог, которого зовут
Александром Васильевичем.
Веревки, 
шакельтоны, ледорубы, 
алюминиевые крючья -- все проверено,
точно рассчитано, разделено. Альпинисты выходят из лагеря. Через час высоко,
на фирновом склоне, 
видны четыре крошечные черные фигурки с рюкзаками за
спиной. Медленно, 
как водолазы, 
они поднимаются к острозубому, черному
гребню, 
длинным мысом торчащему из лакированной белизны снежника. Светит
солнце, 
облака отступили: налево -- за массив Корумды и направо, закутав
мятущейся пеленой подножие Кзыл-Агина.
Еще через час фигурки скрываются в облаке.
Внизу им завидуют:
Ишь, 
козлята, как ходят!
Вот я и говорю вам, -- рассуждает другой, 
тощий и всегда угрюмый
геолог, 
о котором все говорят, что он хороший специалист, но грешит излишним
пристрастием к иностранщине. -- Почему до сих пор Центральный Тянь-Шаеь не
изучен? Геология темна? Потому что, 
кроме немцев, 
никто там не был. Кто?
Мерцбахер, 
Кайдель. 
Они в равной степени и геологи и альпинисты, -- они
члены альпийского клуба, могут лазать...
А мы, 
что ли, 
не можем? -- с горячей обидой прерывает его молодой
краснощекий геолог.
Вы... Ну, ты-то полезешь, 
о тебе я не говорю. 
Ты, так сказать, молодое
поколение геологов. А вот я о Тянь-Шане... 
В царские времена поехали наши
туда -- географы, 
статские советники, директора департамента, 
большие
животы. 
Доехали до ледника и повернули назад. Потому что для этого дела
нужна тренировка...
А что, я, по-твоему, не тренируюсь? -- опять вспылил молодой. -- Вчера
только все сапоги изодрал вон на этой чертовине...
Ты, опять ты! 
Ты больше привык сидеть в седле, 
чем читать доклады.
И то нужно, 
и это нужно! -- рассудительно произнес угрюмый и тощий, 
с
козлоподобной бородкой. -- Разве это геолог с одышкой и брюхом? Ты вот
видел, 
как вчера Дмитрий Васильевич вскочил в седло, 
не коснувшись ногою
стремени? Вот и профессор, известность, -- Наливкин, -- и скоро уже старик,
а как вскочил! Позавидовать можно. Надо, 
чтоб вся молодежь такою была...
Почему не полез сегодня с альпинистами?
Я-- я... Да просто нужно разобрать вчерашние образцы! -- замялся
молодой, 
смущенный неожиданным поворотом разговора.
Угрюмый и тощий, 
с козлоподобною бородой, искоса хитро взглянул на
него:
А что твой коллектор делает?
Ну, ясно что, этикетажем заниматься будет...
73