В 1931 году басмачество разыгрывалось главным образом в других районах,
-- старый агент империалистов, правая рука эмира Бухары, изгнанного
таджикским народам, Ибрагим-бек перешел советскую государственную границу на
реке Пяндж, 
в южном Таджикистане. Но его крупная, многотысячная банда в
кратчайший срок была разгромлена Красной Армией и добровольными отрядами
таджикских дехкан -- "краснопалочниками". 
Сам Ибрагим-бек, 
в июне 1931 года
пытавшийся с последними из своих приближенных спастись бегством в
Афганистан, 
был пойман таджикским колхозником Мукумом Султановым и передан
пограничникам.
Все эти события происходили далеко юго-западнее Алайской долины, 
и хотя
нам, 
ехавшим на Памир, 
следовало быть начеку, сама Алайская долина
показалась мне гораздо более приветливой и гостеприимной, чем год назад. 
В
1931 году, когда я вторично пересекал Алай, 
геологическая экспедиция Юдина
двигалась с большим караваном пограничников, 
которые направлялись на Памир,
чтобы закрыть государственную границу, до того времени остававшуюся там
открытой. Впереди каравана шли две грузовые автомашины-полуторки. Впервые в
истории Алая и Памира в том 1931 году вступал туда автомобиль.
Вот запись в моем путевом дневнике 1931 года:
"5 июля. Лагерь No 7, у Сарыташа... Автомобиль вчера ходил на разведку
дороги к перевалу Талдык. Сегодня обе машины ушли вперед. А мы верхами
поднимаемся на перевал Кой-Джулы. Подъем зигзагами, 
по крутой осыпи, 
с
остановками, чтоб давать лошадям передышку. Дождь. Фигуры всадников в
плащах. 
Киргизы, 
рубящие арчу на топливо. Облака на скалах. А потом --
быстрый спуск с перевала, 
скользкая глина, едва удерживаемся, ведя лошадей в
поводу; наконец выпадаем из облака и видим внизу, 
в рваных облачных
лоскутах, 
Сарыташ; 
сквозь разрывы облаков зеленеют куски глубоких лощин,
юрты и стада; 
в стороне вьется дорога, 
спускающаяся с перевала Талдык.
Встречные киргизы, 
угощающие нас кумысом, 
говорят мне, 
что "машины еще
не проходили".
Спустя полчаса вижу вдали группу всадников и за ней, 
словно двух
ползущих жуков, автомобили! 
Они спускаются к рабату Сарыташ, 
и из юрт
выбегают навстречу им женщины, 
дети.
Скачу к рабату. Две тяжело груженные полуторки стоят у стены рабата.
Шофер Стасевич, 
выбив пробку из бутылки, 
поит свою закоченевшую, 
промокшую
под дождем жену коньяком. Шофер Гончаров проверяет двигатель машины. 
Не
обращая внимания на хлещущий дождь, 
всадники -- участники экспедиции и
съехавшиеся киргизы топчутся вокруг невиданных здесь никогда машин.
Удивительно: автомобили взяли перевал Талдык самоходом, на первой скорости,
на малом газу. А верблюды на перевале скользили и падали...
7 июля. 
Рабат Бордоба... Вчера здесь поставлено шесть юрт, и одна из
них занята динамомашиной. 
Впервые в истории в Бордобе, 
под Заалайским
хребтом работают крошечная электростанция и радиостанция! 
Ночью впервые
здесь сверкал электрический свет и была установлена в эфире связь с
Ташкентом. Все, кто был в юрте, 
слушали ташкентскую оперу!.. 
"
Альпинисты и геологи в Бордобе
В 1932 году по Алайской долине, 
во всех направлениях потянулись
караваны и отряды Таджикской комплексной экспедиции.
Строившийся в том году автомобильный тракт Ош -- Хорог проходил по
трассе старой колесной дороги и только на перевалах, 
где зигзаги
("серпантины") 
были слишком круты, отступал от нее. Поэтому на Талдыке и на
Кизыл-Арте сосредоточились временные базы строительной организации
"Памирстроя". Там, где еще за год перед тем было безлюдно и дико, 
выросли
многолюдные городки. Везде виднелись палатки, юрты, 
походные кухни, 
склады
материалов, 
фуража, продовольствия. Сотни рабочих -- мужчин и женщин,
русских, узбеков, киргизов -- жили здесь огромными таборами. 
Большая часть
памирстроевцев жила в Бордобе -- урочище, 
расположенном на трассе у подножия
69