Кизыл-су, -- единственной рекой, 
собиравшей в себя все талые воды с двух
гигантских параллельных хребтов, между которыми тянулась долина. Только там,
где Заалайский хребет рассекался сверху донизу рекою Мук-су, вытекавшей из
другой колоссальной ледниковой системы -- системы ледника Федченко, 
воды
двух рек сливались.
Постепенно алайский "Ледник Подножия" таял, 
питавшие его боковые
ледники отступали, оставляя после себя громады моренных нагромождений.
"Ледник Подножия" умирал медленно, 
он, казалось, долго боролся за свое
существование, 
он то совсем был близок к истаиванию, 
то снова набирался
силы, увеличиваясь в размерах. Периоды этой титанической борьбы -- периоды
наступлений и отступлений -- не прошли бесследно. Свидетельствами ее
остались моренные отложения и продольные троги в долине.
Моренные отложения сохранились до наших дней во всей своей свежести, 
по
ним можно судить, 
сколько раз повторялось оледенение, 
сколько раз оно
исчезало. Ущелья хребтов и сама долина рассказывают об этом тем людям,
которые умеют вглядываться взором исследователя в их оригинальные и
поучительные формы.
Наконец "Ледник Подножия" исчезв. 
Но все, что он нес *на себе, все,
что он сокрушил, измельчил, набросал, 
столкнул между собою, -- гигантское
моренное наследство его -- осталось в виде исполинских каменистых барьеров,
перегораживающих долину, 
в виде бесчисленных холмов, бугров и врезанных в
склоны ледниковых "заплечиков".
На размытых отложениях эпохи первого -- покровного -- оледенения
покоится все то, что оставили после себя позднейшие оледенения. Ученые
насчитывают их четыре стадии, 
но все они были уже не так мощны, 
все были
неспособны воссоздать древний "Ледник Подножия".
Все меньше становилось льда на склонах Заалайского хребта и в Алайской
долине, 
все выше поднималась линия снегов, 
питавших ледники, 
-- она
приближалась к гребням хребта.
И, 
наконец, наступила эпоха современного оледенения. 
Размеры и мощность
его не идут ни в какое сравнение с размерами и мощностью древнего. Ледники,
опускающиеся по северным склонам Заалайского хребта, уже не дотягиваются до
Алайской долины. 
Они ползут, заполняя собою поперечные ущелья и долины
хребта, -- тесные, 
глубоко врезанные; 
они внезапно обрываются на высоте,
положив свои короткие и широкие языки на уступы, 
образованные древними
моренами. 
Они похожи на ледяных изогнувшихся змей, 
свесивших свои плоские
головы над Алайской долиной, -- тем более похожи на змей, что их тела
самостоятельны и раздельны, 
боковых притоков они не имеют. Они не опускаются
ниже четырех километров над уровнем моря, 
не дотягиваясь до Алайской долины
на полкилометра по отвесу, иногда почти на километр. Есть, правда, 
среди них
ледник и другого типа -- сложный, разветвленный, 
образованный из ряда
притоков долинный ледник Корженевского, самый большой из всех современных
ледников Заалая; 
он спускается ниже других, 
но он исключение.
И все-таки, на наш человеческий взгляд, современное оледенение Заалая
грандиозно. 
Оно представляется нам таким потому, что наверху, под гребнем
хребта, все ледники, 
как бы сросшись своими хвостами, как бы рожденные из
одного тела, 
соединены в сплошной сверкающий массив, лоскут древнего
всеохватного панцыря. Этот лоскут покрывает весь Заалайский хребет, начиная
от высоты в 
4 
700 метров и до самых гребней, то-есть в среднем поясом
высотой в километр, 
а там, 
где гребень выгнут к небесам высочайшими пиками,
еще больше -- до их вершин. 
Эти вершины: 
пик Ленина и немногим не
достигающие его по высоте пик Дзержинского -- 6 713, пик Кзыл-Агин -- 6 679,
пик Корумды -- 6 555, 
пик Заря Востока -- 6 346, 
гора Корженевского -- 6 
005
метров, 
и многие другие, 
сверкающие в ясный день великаны.
Боковые ледники Заалая, 
которые считаются маленькими, 
прославили бы
собой любые горы Европы, 
если бы оползали не со склонов высочайшего в
Советском Союзе хребта. Так длина ледника Корженевского (исток реки
Джанайдар) --
66