Неожиданно слева от дороги -- огромный лагерь палаток, мешанина вагонеток,
машин, 
инструментов, железного лома, 
а через реку -- висячий, 
на тросах,
мост. Это все -- Варзобстрой, 
строительство Варзобской гидроэлектрической
станции, 
которая будет питать током город Сталинабад. Белые дома,
кооператив, клуб, почта, столовая, 
красные плакаты на въездной и выездной
арках поселка, 
оживленные люди. 
Три года назад ущелье в этом месте было
первобытным и диким.
Навстречу машине идут рабочие, 
едут путники на ослах. Над нами --
скалистые стены ущелья и каменистая, 
узкая дорога петлит над громыхающею
рекой. 
И вот -- мост. Древний мост из ветвей и качающихся под пешеходом
бревен. Мост, по которому только в поводу можно перевести осторожную лошадь.
Выхожу из машины, 
вступаю на мост. Несколько красноармейцев сидят под
деревом в группе дехкан -- взрослых и детей: импровизированный урок грамоты.
У дехкан в руках буквари; красноармейцы терпеливо исправляют ошибки. Дехкане
-- в халатах, 
в обуви из козлиных шкур.
За мостом срываю с деревьев сладкие ягоды тута, 
прыгаю через ручьи,
пересекаю маленький горный кишлак, 
такой же, как все горные таджикские
кишлаки. Здесь -- покой, 
особенный, 
безмятежный. Навстречу поднимаются
белобородые, 
словно сошедшие со страниц библии, 
старики. Здороваются,
прикладывая ладони к груди, подходят, жмут руку, разговаривают просто, будто
с соседом по дому.
Старинный кишлак Варзоб-кала -- древняя крепость. Оазис гигантских
платанов среди скал и журчащих ручьев. Небольшая ограда; над калиткой
полощется красный флаг; под платанами ровная, 
как бы выутюженная площадка,
на ней наискось -- шесть больших палаток, 
за пологами видны железные
кровати, -- это дом отдыха, 
в котором меня встречает таджик, 
коренастый и
крепкий, 
темнолицый, 
приветливый, 
в защитных армейских галифе и гимнастерке.
Он заведует домом отдыха.
Площадку омывает бурливая речка Оби-Замчируд, глубоко прорезавшая это
ущелье. 
Над речкой -- большой камень, 
плоский, 
черный камень, 
на нем --
ковры, 
одеяла и подушки. 
На коврах и подушках -- работники Таджикской
республики, русские и таджики, 
все в белом, -- летом в городе жарко. Многие
деловые встречи происходят здесь.
После обеда -- разговор о делах. Обсуждается план работ экспедиции,
это, так сказать, предварительное обсуждение. Официальный доклад будет в
Сталинабаде. 
Речь заходит о месторождениях полезных ископаемых. Один из
сидящих рядом дехкан вмешивается в беседу. Выясняется, что он любит камни,
что он многое знает, 
что дома у него, 
в соседнем кишлаке, 
есть какие-то
образцы.
-- Товарищ Абдукагор, -- обращается к нему мой сосед, -- вы, 
значит,
местный геолог?
Абдукагор не знает, что значит слово "геолог", 
но охотно рассказывает
все, что ему известно. 
И я, 
с его слов, 
записываю сведения о старых копях в
пяти километрах от кишлака Гаджни, 
о следах древних разработок в Такобе *, 
и
в кишлаке Демаян, 
и в Куй-Тепе, что расположено в четырех километрах
выше кишлака Бегар, 
и о какой-то обнаруженной при постройке дороги
двадцатиметровой жиле против кишлака Бега...
* Теперь на этом месте работает один из гигантов таджикской индустрии
—- Такобский комбинат, вступивший в строй в 1948 году.
Это все надо выяснить. Может быть, 
и действительно, расспросные
сведения помогут нашим геологам отыскать таимые горами полезные ископаемые?
В районе Варзоба будет работать геохимическая партия Поляковой. Надо ей
сообщить. Абдукагор берется проводить "инженера" к указанным им
месторождениям.
Мы идем осматривать ближайший кишлак. 
Кругом -- острозубые, 
скалистые
33