Все мои дни, 
с утра до глубокой ночи, 
я отдал чтению геологических
книг. Но времени было мало, 
и к моменту отъезда я никак не мог похвалиться
знаниями. 
Кроме того, 
я не знал еще очень многого: 
я не знал, 
какая разница
между узбекским и киргизским способами завьючивать лошадь, 
я не умел
обращаться с эклиметром и удивлялся, почему восток и запад в горном компасе
переменились местами? Неведомые мне геологические термины: 
синклиналь,
флексура, 
грабен и другие подобные им, 
казались мне иногда непостижимою
мудростью, 
и когда вдруг на каком-нибудь повороте строки их смысл для меня
неожиданно становился ясен, 
я убеждался, 
что погружаться в специальные
научные знания и весело и интересно, 
и жалел только, 
что остается так мало
времени до отъезда!
Юдин был по горло занят сметами, 
планами и расчетами. 
Мне он поручил
два основных дела: добыть все, что нужно для снаряжения и экипировки
экспедиции, 
и найти подходящего для путешествия топографа.
После долгих поисков топограф нашелся. Гигантского роста юноша -- Юрий
Владимирович Бойе -- вошел в мою комнату. Он был наивен, 
смешлив,
разговорчив. 
С ним вместе я поехал к Юдину. Юдин решил, 
что во всем, 
кроме
опытности, 
он человек подходящий, ну, 
а опытность... она явится на Памире.
Второе дело было труднее. 
В руках у меня был длинный список предметов,
которые надлежало добыть. Палатки, 
вьючные ящики, 
геологические инструменты,
седла, 
оружие, посуду, одежду, фотоматериалы, рыболовные и охотничьи
принадлежности, железные "кошки" для хождения по ледяным склонам,
консервированные и сухие продукты, 
географические карты, 
и мало ли что еще?
Продовольствия нужно было купить ровно столько, чтоб обеспечить себя на
четыре месяца, -- ведь, 
кроме мяса и кислого молока, 
на самом Памире мы
решительно ничего не найдем. Я рыскал по всему Ленинграду. Я избегал десятки
магазинов, 
складов, 
снабженческих баз, учреждений и, 
наконец, достал почти
все, что было обозначено в моем тщательно составленном списке. Все
приобретенное было зашито в мешки, 
упаковано в ящики и отправлено на вокзал.
18 апреля 1930 года, 
обвешанные биноклями, 
полевыми сумками,
фотоаппаратами, 
альтиметрами и всем, 
чем особенно дорожили, усталые от
хлопот, полные радостных размышлений о будущем, 
мы -- Юдин, 
Бойе и я -- сели
в поезд с билетами до Ташкента. Из Ташкента нам предстояло проехать по
железной дороге в Андижан, 
а оттуда на автомобиле в Ош.
Ферганская долина -- это огромный оазис, 
с трех сторон ограниченный
отрогами гор Тянь-Шаньской и Памиро-Алайской горных систем, 
а с четвертой
стороны, 
с запада, 
примыкающий к Голодной степи, которая дальше, 
на запад,
переходит в знойную пустыню, 
простирающуюся до самого Каспийского моря.
Ферганская долина -- это сплошные поля хлопчатника, 
абрикосовые сады, 
бахчи
с дынями и арбузами, 
это миндальные рощи, 
мудрая сетка оросительных каналов,
питающихся водой горных рек. Сотни кишлаков, десятки маленьких, 
полных
зелени городов. Три среднеазиатские республики: Узбекистан, 
Таджикистан и
Киргизия -- сплетают тут свои невидимые глазом границы. 
Летом здесь жарко и
душно. Весна -- мягка, 
тепла, 
невыразимо хороша. Тот, кто раз побывал в этих
краях весной, 
всю свою жизнь будет стремиться сюда.
В юго-восточном углу Ферганской долины расположен маленький город Ош.
Древний город, 
который упоминали китайские летописцы и другие азиатские
путешественники еще тысячу лет назад. Через этот город, расположенный на
пересечении больших караванных путей, монгольские ханы и китайские купцы
возили свои товары в пределы современной Европы. Через Ош проходили орды
завоевателей. Из Оша начинается караванный путь на Памир. Здесь
обосновываются исходные базы всех памирских экспедиций. 
На берегу реки
Ак-Бура, 
в маленьком доме местного агронома Кузьмы Яковлевича Жерденко,
организовали нашу базу и мы. 
Нам предстояло нанять лошадей для каравана,
закупить сахар, муку, рис, 
овощи и другие продукты, 
которые не было смысла
везти из Ленинграда. 
Мы провели в Оше почти две недели.
13