Послесловие
максимальный профессионализм, во всем здесь, начиная с описания
методик и кончая принципиальными вопросами географического
снеговедения, его работа представляет собой подлинный ${а!е-оЁ-!Ше-
аг! в науке, ее вершину.
Для общей гляциологии чрезвычайно важны те разделы первой
и второй частей, в которых рассматриваются проблемы хионосферы,
снеговой и фирновой линий, границы питания на ледниках. Этим
разделам отведено значительное место, что вполне оправдано. В
высотном положении названных границ предметно выражается связь
оледенения с климатом и рельефом, а в интенсивности массообмена
на них, в высотных градиентах изменений этой интенсивности —
энергия оледенения, включая способность ледников к выпахиванию
ложа, изменению его рельефа.
Опираясь на материал двух первых частей, можно уже сейчас
сделать выводы, способные пошатнуть целый ряд укоренившихся
стереотипов, которые хоть и заведомо противоречат данным наблюде-
ний и теории, но тем не менее просто не сходят со страниц научных
изданий. Один из таких стереотипов, берущий начало еще от
А.И. Воейкова, состоит в утверждении, что в районах с сухим
климатом даже сильные похолодания не ведут к развитию покровного
оледенения. При этом обычно ссылаются на старые реконструкции
плейстоценовых обстановок на северо-востоке Сибири, севере Аляски
и западе Канадской Арктики, где, как считается, «климат был слиш-
ком сухим, чтобы сделать возможным появление ледниковых покро-
вов». И хотя каждый день приносит доказательства обратного, хотя
и «климатическое» моделирование древних оледенений с помощью
компьютеров, и новые открытия следов оледенения в районах
Арктики, которые еще вчера считались безледными, свидетельствуют
о повсеместности оледенения высоких широт, инерция старых заб-
луждений сохраняется. Чтобы преодолеть ее, нужны очень сильные
аргументы. И представить их может только специалист-гляциолог,
который знает все о режиме снежного покрова, об аккумуляции и
таянии снега в тех реальных термодинамических условиях, которые
характерны для полярных областей Земли.
Другой стереотип касается связей между высотами «климатичес-
кой» снеговой границы на склонах разной экспозиции и образованием
ледниковых покровов. Судя по расчетам, а также наблюдениям в
районах «малого» оледенения, на подветренных склонах хребтов и
возвышенностей эта граница лежит выше, чем на наветренных. В
этом факте, хорошо известном даже начинающим исследователям,
палеогеографы часто видят серьезное препятствие для развития
крупных ледниковых комплексов за барьерами краевых гор. Так,
например, из известной карты высот снеговой границы, составленной
Ю. Оно и Т. Нарузе для позднего плейстоцена Восточной Азии, вроде
бы следует, что за хребтами, обрамляющими Тибет и другие межгор-
420
Послесловие
ные плато, снеговая граница резко «задиралась» вверх, вследствие
чего сколько-нибудь значительное оледенение этих плато становилось
невозможным. Но ведь такая ситуация характерна и для Гренландии,
гдеесть береговые хребты и внутренние равнины, лежащие в ветровой
тени гор, и она отнюдь не помешала возникновению и росту Грен-
ландского ледникового щита. Не могла она помешать и покровному
оледенению высоких плато Восточной Азии, о чем, среди прочего,
говорят данные исследований геоморфологии Тибета и Тянь-Шаня.
В чем же дело? Очевидно, в том, что карта Оно и Нарузе — это всего
лишь «моментальный снимок» снеговой границы в самом начале
эпохи похолодания, вслед за которым неизбежно разворачивался
длительный процесс взаимодействий между атмосферой и меняю-
щейся поверхностью Земли в зоне этой границы.
Таким образом, наши «претензии» к карте Оно и Нарузе состоят
в том, что она не учитывает результатов указанных выше взаимо-
действий. Между тем именно они приводили к накоплению снега и
льда за гребнями хребтов, к охлаждению подветренных склонов,
повышению их поверхности и, в итоге всего этого, к снижению здесь
границы питания. Повторяю: приведенная в качестве примера карта
дает картину снеговой границы для рубежа начала оледенения, когда
она действительно принимает форму «купола». Однако последующие
процессы заставляли этот купол постепенно прогибаться и принять
сначала форму наклонной плоскости, а затем и форму «чаши». Такую
«чашу» образовывала снеговая граница над плейстоценовым Тянь-
Шанем и Тибетом. Последнее было доказано геоморфологическими
исследованиями Маттиаса Куле, и мы не могли не согласиться с его.
доводами, когда работали над составлением Атласа снежно-ледовых
ресурсов мира.
Чрезвычайно богата мыслями и вторая половина книги, которую
открывает раздел «Глобальные изменения и судьба ледников». Этот
материал публиковался довольно давно, однако проблематика раздела
и сегодня абсолютно актуальна, особенно в той части, которая
касается связей объема ледников с колебаниями уровня Мирового
океана. Она ни на Йоту не утратила остроты, составляя ядро ряда
текущих научных программ, в том числе американского проекта
беа К!5Е, осуществляемого на протяжении 90-х годов в Антарктиде.
В самом начале третьей части обсуждаются перспективы,
которые открывает перед гляциологией применение космических
методов. Справедливости ради следует сказать, что В.М. Котляков
был первым российским гляциологом, кто не только понял
возможности этих методов, но и сделал ставку на их использование
при составлении Атласа снежно-ледовых ресурсов мира. Он же стал
организатором и участником первых космических экспериментов,
включая памирский, к которым были привлечены космонавты Ю.В.
Романенко, Г.М. Гречко, В.В Коваленок и А.С. Иванченков. Сейчас
421