энергии... не может считаться коммерческим предприятием правительства, а явится
одним из способов покрытия строительных и эксплуатационных расходов по
шлюзованию» [4, с. 17]. Иными словами, средства на расходы по расширению общего
права на поверхностные воды могут быть даны самими водами, а не «податным
населением» - налогоплательщиками.
При гидротехническом строительстве с целью расширения общего права на воды
определенные земли подлежали затоплению или занятию сооружениями. Требовалось
их отчуждение, и, если владелец не желал отдать свои земли добровольно,
отчуждение необходимо было производить принудительно.
Законы Российской Империи [7, т. Х, ч. 1, ст. 575] определяли, что «принудительное
отчуждение недвижимых имуществ, равно как и временное занятие их, или же
установление права участия в пользовании ими, когда сие необходимо для какой-либо
государственной или общественной пользы, допускается не иначе, как за приличное
вознаграждение». Этот текст понимался однозначно: согласно отзыву Министерства
юстиции от 03.04.1899 «по силе ст. 575... принудительному отчуждению из частного
владения подлежат имущества, потребныя для государственной или общественной
пользы, но не для нужд предприятия» [4, с. 10; курсив мой -А.Б.], хотя бы и казенного.
При осуществлении гидротехнических проектов для «общественной пользы» - с
целями улучшения судоходных условий, защиты от наводнений и т.п. - занятие под
сооружения и затопления частных и крестьянских общинных земель требовало
«приличного вознаграждения». Занятие пустующих (некультурных) государственных
(«казенных») земель каких-либо компенсационных выплат не требовало. Напротив,
при необходимости и возможности, особенно в северных губерниях, где доля казенных
земель, фактически пустующих, достигала 95% и более, они сами служили
компенсационным резервом: например, когда при реконструкции Мариинской системы
в 1890-х гг. оз. Белое в истоке р. Шексны было подперто плотиной, затопленные
земельные владения были компенсированы из находившихся поблизости казенных
земель [11].
Для сопоставления следует указать, что светское земельное право признавало всю
территорию СССР собственностью государства, гражданам предоставлялась, по
существу, лишь возможность аренды у государства земли в той или иной форме.
Поэтому при занятии земель под государственное строительство (в том числе и под
водохранилища) производились лишь затраты в связи с переселением, освоением
новых земель взамен изъятых и т.п., что и учитывалось в технико-экономических
расчетах. Вопрос о «приличном вознаграждении» за экспроприируемую собственность
не возникал, т.к. экспроприации не было (субъект собственности один - государство).
Вместе с тем сменились и критерии допустимости изъятий земель под затопления.
Это можно проследить в связи с эволюцией проекта шлюзования Днепровских порогов
с утилизацией «водяной силы». Мыслившие в рамках «старого» права инженеры
указывали на недопустимость повышения напора, желательного для более
эффективного использования водной энергии, но ведущего к увеличению затоплений:
«более дешевое получение энергии не является целью чрезвычайной, из-за которой
можно было бы пойти на коренную ломку жизненного уклада населения», интересы
которого «все-таки должны играть доминирующую роль» (Проект шлюзования
порожистой части реки Днепра (МПС, 1914 г., инж. Розов), цит. по: [10, с. 140]). В 1914
г. начальник Управления внутренних водных путей и шоссейных дорог МПС
Н.И.Максимович при обсуждении одной из схем шлюзования порогов указывал, что по
ней затопление некоторых сел было бы «выше крестов их сельских колоколен» и
высказывал сомнение, что «такое затопление было бы вообще допустимо с
государственной точки зрения» [13].