жх*
Российские законы, начиная с Соборного уложения 1649 г., детализируя и уточняя в
дальнейшем термины и казуистику, считали водами общего пользования воды,
служащие путями сообщения, - судоходные и сплавные реки, озера, каналы [3].
Государственная власть как «естественный представитель коллективного блага
населения» охраняла общее право «свободного пользования водяными путями
Империи», причем в конце ХХ - начале ХХ в. бывали случаи уничтожения органами
МПС при содействии местной полиции частных мельниц как чинящих препятствие
судоходству или сплаву [4, с. 13].
Водный объект, не причисленный к «водам общего пользования», считался
принадлежностью земельного владения и в этом смысле мог быть казенным, частным
или др. Именно на таких водотоках возможна была гидроэнергетика, имевшая в
России традиционно широкое распространение: водяные мельницы были настолько
«обычным явлением русской действительности», что статистики и географы Х\/!-Х1Х
вв. их в своих описаниях «забывали упомянуть как самую обыденную, всем известную
вещь» [5]. Под «мельницей» в Х\У/!-ЖХ вв. понималась гидросиловая установка
любого назначения, не только мукомольная. Так, лесопильное производство
приводилось в действие «пильной мельницей» и т.д.
Несмотря на развитие в ХХ в. применения в промышленности паровых силовых
установок и исчезновение после реформ 1861 г. десятков тысяч водяных мельниц,
перед Первой мировой войной по суммарной мощности гидросиловых установок
Россия занимала 3-е место в мире после Северо-Американских соединенных штатов и
Канады, лишь незначительно отставая от последней [6, с. 71, табл. 3].
жх*
С юридической точки зрения безразлично, использует ли гидроустановка
механическую энергию движения воды непосредственно или же преобразует ее в
электрическую. Встречающееся в литературе указание, что в царской России имелись
гидроэлектростанции общей мощностью всего лишь 21,5 тыс. л.с. (16 тыс. кВт),
конечно, верно, но суммарная мощность всех электрических и неэлектрических
установок составляла около 1 млн л.с. (989 тыс. л.с.), т.е. в 46 раз больше.
жх*
Поскольку создаваемый для гидроустановки подпор водотока мог повлечь нарушение
земельных прав других, прежде всего - верхних (по водотоку) береговых владельцев,
постольку он ограничивался законодательно. Так, не допускалось затопление и
подтопление земельных угодий верхних землевладельцев, а также подтопление
нижних бьефов их гидроустановок, препятствующее нормальной работе последних.
Кроме того, если береговые землевладельцы разные, требовалось согласие
владельца другого берега на «примкнутие плотины» к его берегу [7, т. Х, ч. 1, ст. 442].
Итак, юридической основой гидроэнергетики в России до 1917 г. было признание
водотока, не являющегося путем сообщения и потому не причисленного к «водам
общего пользования», принадлежностью земельного владения и в этом качестве -
объектом собственности землевладельца.
Однако имеются документы, показывающие, что российские юристы осознавали
несовершенство здесь закона. Так, Управляющий юридической частью МПС
К.Скворцов в 1912 г. рассуждал, что если бы текущая вода была бы объектом
собственности, то нижний по водотоку владелец получал бы ее от верхнего как дар, но
«в случае несогласия его на принятие этого дара верхний владелец был бы в