Перед объявлением великих казу, видные сановники пускали в ход подкупы и интриги,
соперничая друг с другом, чтобы заполучить должность сахибкара, так как казу для них была
кампанией, на которой можно было хорошо нажиться. Сахибкар — производитель работ —
имел большие полномочия и по своему усмотрению комплектовал аппарат 
должностных
лиц. Отсюда уже возникала возможность брать взятки от многочисленных претендентов на
новые административные должности. Однако злоупотребления не кончались на этом.
Сахибкар начинал придумывать всевозможные затруднения для казучи. Самым лучшим
способом вымогания денег считался вызов казучи из отдаленных районов. Например, для
производства казу 
на 
канале Шахабад, 
или 
Палван-Яб, 
казучи — созывались из
каракалпаков дельты, или из Ходжейлинского района. Если кто-нибудь из казучи не был в
состоянии явиться на место работы, с него взималось пять тилля (18 рублей по золотому
курсу — па тогдашним ценам стоимость семи-восьми баранов).
Явиться же к сроку было не так просто. Правительство не занималось перевозкой
казучи, и несчастные люди должны были сами оплачивать проезд на арбах, переправу на
судах, запасаясь еще и продуктами на весь долгий путь.
Поэтому, когда в населенный пункт приезжал вестник (хабарчи) и объявлял о призыве
на казу, все жители приходили в тревогу. Вестник же по заданию сахибкара начинал
торговаться с местными властями о количестве откупающихся 
от 
повинности. Из 100
человек казучи разрешалось откупаться только восьми. С них собирали 40 тилля (144
рубля); откупная сумма трех казучи оставалась в пользу местных властей, все же остальные
деньги поступали в пользу сахибкара. 
Вестник по положению имел право собрать в свою
пользу по две теньги (30 коп.) с каждого казучи. Это называлось «афанак-пули».
Казучи по приезде на место работы обязан был заплатить чибикчи по одной теньге (15
коп.). 
Каждый 
казучи, 
не 
ограничиваясь 
обусловленной 
платой, 
старался дать 
ему
побольше, чтобы отвести «чибик» подальше от своей спины. Потом шло дальнейшее
обирание казучи: поборы на содержание кухни, обслуживающей администрацию, на фураж
их коней, на сбор в пользу духовенства и т. дД.
Наконец, по приказанию сахибкара, 
арканчи 
(«люди с веревкой») начинали
разбивать — каналы на чеки - (участки), 
каждый — чек - от 25 до 40м - в зависимости — от
ширины 
и — глубины — участка. На каждый чек ставилось от 50 до 100 человек во главе с
чибикчи. Мирабы определяли глубину выемки.
Вот тут-то после расстановки 
казучи 
по чекам 
и 
начинался 
настоящий торг с
«выкупными». Откупная плата снижалась до трех 
тилля; 
есаулы (ханская полиция) и
чибикчи, по указанию сахибкара, начинали уговаривать казучи откупиться; в случае отказа,
намеченное 
лицо 
подвергалось 
всяким 
издевательствам. 
При 
этом 
число 
казучи
становилось все меньше и меньше, а норма чека оставалась прежней; таким образом, вся
тяжесть работы падала на беднейшую часть крестьянского населения, которой нечем было
откупаться.
В назначенное время для начала казу приезжал сам хан. Ежегодно в марте месяце он
лично выступал из столицы на казу больших каналов Палван-Яба, Газиабада, Шахабада. На
казу второстепенных каналов, кроме сахибкара, посылался кто-нибудь из высокопоставлен-
ных вельмож.
После большой церемонии с участием духовенства хан спускался в канал, ему
подавали лопату и он делал вид, что собирается взять-первую лопату земли; однако, по
старым обычаям, один из казучи перехватывал у него лопату и выбрасывал комочек грязи.
За эту «услугу» он освобождался от казу. После этого начиналась работа.
Известно, что берега головного участка канала постоянно были загромождены рашами
— насыпями от прошлых очисток канала; поэтому казучи приходилось выкидывать глину на
высоту до 4-5м. Вся работа производилась вручную. Единственным орудием служила
«капча» 
(буквально— ладонь, 
ладошка), 
т. 
е. 
маленькая лопата с длинной 
ручкой.
Сахибкары и их администрация думали только о наживе; 
пытка 
и штраф были в полном
23